— Пеленг взял? — спросил Ларев.

— С движущегося лифта? — хмыкнул Глеб. — Надо с места брать, Владимир Васильевич. Подождем следующего сигнала на 64-м горизонте… Только вот, когда он будет, неизвестно.

Лифт остановился, двери раздвинулись, и Тарану на мгновение показалось, будто они не вниз опустились, а поднялись на самую верхнюю площадку, откуда поехали на тот уровень, где находились раздевалка и оружейка. Правда, тут, прямо у выхода из шахты, их встретил охранник с автоматом.

— Ну как, тихо тут? — спросил Ларев.

— Пока никого не было, — ответил охранник. — Не думаю, чтоб они здесь решили наверх пробиваться…

— Открывай! — оборвал Владимир Васильевич. — И не успокаивайся, понял? Как раз иногда и лезут там, где «не думают»…

Охранник нажал кнопку, и стальная бронедверь с гулом отодвинулась, открыв дорогу в некий тамбур между двумя дверями.

— Как в космос выходим, через шлюз! — нервно хмыкнул Механик, когда первая стальная дверь задвинулась за его спиной.

— Да-а… — протянул Таран. — Система-а…

— А ты как думал? — проворчал Ларев. — Здешний диктатор когда-то, еще в шестидесятых годах, после карибского кризиса, шибко испугался ядерной войны, вот и наготовил от радиации сооружений. Все горы изрыты, неизвестно, как еще все не провалилось в тартарары.

В это время отодвинулась вторая, внешняя дверь, и Ларев объявил:

— В туннель со светом выхожу только я. Иду по правой стороне, Луза — по левой, Таран — опять справа, Глеб — слева, Мех — справа. Дистанция — пять метров. Вперед!

За внешней дверью оказался не коридор, а некое подобие туннеля метро, обложенного бетонными тюбингами, только немного меньшего диаметра и без рельсов. Туннель когда-то был освещен, но сейчас единственный свет исходил от фонаря, укрепленного на шлеме Ларева. В его луче под сводом туннеля просматривались остатки кабеля и разбитые плафоны.

— Теплее, еще теплее! — услышал Таран, а Глеб сказал:

— Есть сигнал! Взял пеленг по трехмерным координатам!

— Молодец, — сдержанно похвалил Ларев. — По крайней мере, не заблудимся. Свет фонаря пробивал тьму метров на пятьдесят вперед и ничего подозрительного не высвечивал, но Тарану было все-таки даже более жутко, чем в настоящей, естественной пещере, где было полно опасностей, никак не связанных с человеческой деятельностью. Но там все же, несмотря на нависающие над головой камни и всякие там «колодцы»-шкуродеры, он почти не чувствовал себя мишенью, потому что в извилистых ходах было полно выступов, ниш и иных мест, где можно было вовремя укрыться от выстрелов. А тут, в этой рукотворной преисподней — прямом как стрела туннеле с ровным полом, — нипочем не укрыться, если оттуда, спереди, из темноты начнут поливать из автоматов…

Однако после того, как первые полета метров остались позади, а фонарь высветил впереди стальную решетку, перегораживающую коридор, у Тарана слегка отлегло от сердца. Он даже подумал, что здесь все же получше, чем в пещере, потому что нет никаких боковых ходов, через которые неприятель может с тылу обойти.

У решетки остановились, Ларев отпер ключом замок решетчатой дверцы, и все через нее благополучно проскочили.

Чуть дальше туннель сворачивал вправо и переходил в довольно широкую лестницу. Правда, поперек этой лестницы обнаружилась сварная перегородка из сантиметровой стали, а дальше — еще одна решетка. В них тоже имелись дверцы, которые Ларев отпирал ключами, а потом, пропустив остальных, запирал за собой.

Пройдя два витка вниз по лестнице, они спустились на шесть метров ниже и очутились на горизонте 70, который был на полметра затоплен водой.