– Не надо, я сам, – решительно отказался Нортвик. – Сомневаюсь, что поранил что-нибудь, кроме собственной гордости. Наверное, выгляжу, как самый нелепый клоун.

– Вот уж в клоуны вы никак не годитесь, – возразила Батшеба. – Я видела, как все случилось, и почему-то совсем не развеселилась.

– В глубине души наверняка порадовались, – предположил лорд. – Бессердечный родственник так оплошал.

– Не умею радоваться подобным сценам, – призналась Батшеба. – А вы вовсе не бессердечный. Да и родство между нами очень дальнее. Так с какой стати мне радоваться вашему падению, если вы так добры? Дайте-ка посмотрю ребра.

– Ни за что.

Победитель в споре так и не определился: раздался крик и на склоне показался запыхавшийся Питер Делюси.

– Все в порядке, – с трудом переводя дыхание, доложил он. – Поймали. И завернули в одеяла. Лорд Ратборн послал меня к вам, миссис Уингейт, чтобы успокоить. Южный конец озера сужается и превращается в речку. Дети оказались в ней. Сорвались со склона.

– О Господи! – испугался лорд Нортвик. – Надеюсь, они не упали с каскада?

– Нет-нет, отец. К счастью, так далеко их не отнесло. Лорд Ратборн и его слуга успели вовремя их выудить. Все четверо промокли до нитки и дрожат от холода, но всерьез никто не пострадал. Всего лишь несколько синяков и ссадин.

Питер замолчал, наконец-то осознав ту картину, которая открылась его глазам.

– Отец, что случилось?

– Поскользнулся и упал, – коротко ответил его светлость. – И теперь одна нога отказывается подчиняться. Помоги, пожалуйста, а то миссис Уингейт угрожает пересчитать мне ребра.

– Переломы крайне опасны, – пояснила Батшеба. – Так умер мой муж. А вы ведете себя просто неразумно. Необходимо…

– Питер, помоги, – настойчиво повторил лорд Нортвик. – А вам, миссис Уингейт, советую направить заботу на собственного ребенка.

– Мистер Делюси говорит, что Оливия не пострадала, – не сдавалась Батшеба. – Во всяком случае, у детей переломы случаются куда реже, чем у взрослых. Детские кости гораздо пластичнее.

– Уверяю, дети целы и невредимы. Хотя совершено промокли и очень замерзли, – с готовностью подтвердил Питер Делюси.

– Черт возьми, Питер, дай же руку! – нетерпеливо и раздраженно рявкнул отец.

Питер поспешно подставил руку, и лорд Нортвик с трудом поднялся. Боль оказалась настолько острой, что скрыть ее не удалось – он сморщился и на секунду даже закрыл глаза.

– Ну вот, так-то лучше, – заявил он бодрым голосом, едва придя в себя. – Теперь справлюсь.

Батшеба сдалась. Мужчины так упрямы.

– Ну что же, будь по-вашему. Но только если при ходьбе почувствуете острую боль…

– Снова ищете сломанные ребра, миссис Уингейт?

Она взглянула в направлении глубокого, хорошо знакомого голоса.

Из зарослей появился Ратборн. Дождь безжалостно обрушивался на непокрытую голову и мутными струями стекал по шее на безнадежно мокрый и отчаянно грязный сюртук. А под сюртуком, словно котенок, приютилась Оливия.

– Мама, – жалобно пискнула она. Впервые в жизни дитя имело виноватый вид.

Однако Батшеба решила проявить твердость и не прощать хулиганку слишком быстро.

– Оливия, – сухо и холодно произнесла она, – ты непростительно грязна.