Он все еще не очнулся, на лбу выступил обильный пот, и Алисия осторожно обтерла его лицо влажной тканью.

— Алисия!

Она испуганно вздрогнула, хотя и была уже готова ко всему. Он звал ее, но по-прежнему был в беспамятстве.

Трэвис принялся что-то невнятно бормотать, раздраженно откинул одеяло и попытался встать. Озабоченно нахмурившись, Алисия поспешила вновь укрыть его.

Его бормотание постепенно становилось все громче, но Алисии удалось разобрать только отдельные ругательства. Он метался, звал ее, пока она не выдержала и не попыталась его успокоить. Тем не менее, когда она наклонилась в попытке его удержать, он с криком «оставь меня!» оттолкнул ее.

Обиженная Алисия встала, собираясь уйти. Даже больные, мужчины бывают несносны. Трэвис снова позвал ее, но на этот раз она к нему не подошла. Невнятно что-то бормоча, он как будто отпихивал кого-то или что-то, все время повторяя ее имя.

— Я же здесь, глупый! — Алисия толкнула его назад на подушки и набросила одеяло на его обнаженное тело.

— Алисия! — Лицо Трэвиса расплылось в ухмылке, хотя Алисия могла поклясться, что он был без сознания. Его тело пылало от жара, а лоб был мокрым.

Трэвис отшатнулся от ее нежного прикосновения, крикнул: «Отойди!» — и снова начал что-то бормотать. Алисии стало любопытно, и она прислушалась к его лепету. Раз или два он произнес слово «леди», затем вдруг сел, вновь оттолкнул ее и отчетливо произнес:

— Уйди. Ты не Алисия. — После этого он встал с постели. — Я ухожу домой.

Алисия не знала, смеяться ей или плакать, когда Трэвис голый, с восставшей плотью вышагивал по маленькой каюте. Даже сейчас, когда он был болен, Алисия видела, что он хочет. Она только не знала, что это за женщина, от прелестей которой он отказался? Она ходила за ним, пока царивший в каюте холод не вызвал у него дрожь.

— Ты мой глупый, бесценный виконт, — говорила она ему, обхватив его за талию и увлекая к койке. — Любая женщина даст тебе все, что только ты захочешь. Я тебе не нужна.

Трэвис послушно внимал звуку голоса Алисии, но ей не удавалось отцепить его руку от своего плеча, когда она попыталась уложить его в постель. Только когда она сама забралась на койку и потянула его за собой, он наконец улегся. Накрыв его одеялом, Алисия тронула его покрытый испариной лоб и убедилась, что он не чувствует ее прикосновения.

Когда она отвернулась от Трэвиса, чтобы найти губку, он схватил ее за руку и потянул на себя. Сквозь тонкую ткань ночной рубашки Алисия ощущала пульсирующий жар его плоти и невольно задрожала. Он так не прижимал ее к себе с той ночи в индейском стойбище. Тогда он взял ее силой. И сейчас было ненамного лучше. Она еще недостаточно окрепла после родов, а он не понимает, что делает. Алисия не хотела, чтобы это произошло так, хотя от прикосновения к нему ее охватило возбуждение, и ей до боли захотелось, чтобы он вошел в ее лоно.

Трэвис продолжал бессвязно бормотать, повторяя ее имя, его рука гладила ее спину и прижимала ее к своей горячей плоти. Алисия вскрикнула, почувствовав, что ее рубашка поползла вверх, и он схватил ее за ягодицы и раздвинул ей ноги. Его орудие проскользнуло меж ее бедер. Она поспешно отстранилась и взялась рукой за его набухший орган. Трэвис облегченно вскрикнул и быстро задвигал бедрами. В считанные секунды его семя выплеснулось на ее руку и бедро, и он откинулся на подушку и наконец-то крепко заснул.

Алисия коснулась рукой его лба и с удивлением обнаружила, что он уже не такой горячий, как прежде. Она свернулась клубочком рядом с Трэвисом, положив руку ему на грудь, чтобы слышать его дыхание. С удовольствием вдыхая наполнивший их постель мускусный запах его семени, она вскоре заснула.