Чик из вежливости подчинился. Но когда ее рука небрежно опустилась на его плечо, он поморщился. Когда он почувствовал всю тяжесть этой милой ручки, то вздрогнул.

— Какой вы смешной! — воскликнула она. — Почему вы не сидите спокойно?

— Может быть, вы бы предпочли, чтобы я подал вам этот стул? — спросил Чик, озираясь в надежде, что, может быть, придет мать или отец этой леди и облегчит его трудное положение. Но мать леди раскладывала пасьянс в гостиной, а отец леди находился в библиотеке, предаваясь своим надеждам.

Чик старался начать разговор на испытанную тему о страховании. Он был несколько обеспокоен тем, что до сих пор еще не имел возможности обсудить форму «А» с ее отцом, и теперь старался заинтересовать дочь превосходными достоинствами этого полиса.

— Не будьте глупеньким, глупеньким, глупеньким! — выкрикивала Минни, дергая его за ухо. — Я не собираюсь еще выходить замуж! И не думаю об этом!

— Я полагал, что вы помолвлены, мисс Джарвис.

— Еще нет, — ответила она жеманно. — Настоящий жених еще не пришел, а если лорд пришел, он еще меня не просил…

— Разве он лорд? — спросил заинтригованный Чик.

— Я думаю, что вы глупенький мальчик, — заметила мисс Джарвис. — Но, может быть, вы так богаты, что вам не нужно двухсот тысяч фунтов?

— Мне? — удивился Чик. — Никто мне не собирается давать двести тысяч фунтов…

И вдруг ему открылся весь комический ужас его положения. Он вскочил с места, бледный от негодования.

— Я… я не хочу ни на ком жениться, — почти закричал он, — ни за какие миллионы и миллионы фунтов! Я думаю, что это ужасная вещь — жениться из-за денег! Я бы не женился на самой прекрасной женщине в мире… из-за денег!

— Я вас и не спрашивала, — поморщилась Минни. — Я вас не просила вовсе, вы — самодовольный черт, вот вы кто! Такого человека стоит отравить! Приезжать сюда, важничать… без гроша в кармане… оскорблять девушку…

Она расплакалась и пошла искать утешения у своей мамы.

На следующее утро он нашел, что поданный ему чай имеет какой-то странный вкус. Ему живо припомнились все прочитанные им рассказы о женской мести. Чашка осталась недопитой.

Когда поезд отошел от станции, Чик испытал радость. Он знал, что предал интересы своего патрона, но даже это не так беспокоило его, как то, что чувствовал он себя как-то странно. В ушах звенело, в горле першило, во рту пересохло, его попеременно бросало то в жар, то в холод.

— Она меня отравила! — прошептал Чик, — как жаль, что я сам не застраховался!

— О, мистер Джарвис, какая приятная неожиданность! — сказал мистер Лейзер.

— Приятная, черта с два! — прорычал Джарвис. — Этот ваш бездельник, лорд «как его звать», этот молодой негодяй…

Мистер Лейзер поднял брови.

— Я его не видел со времени возвращения… Вы, конечно, знаете…

— Знаю? Я знаю о нем больше, чем я хотел бы знать, Лейзер! — прервал его рассвирепевший магнат.

Челюсть у мистера Лейзера невольно отвисла. Видение пятипроцентных комиссионных померкло в туманной дали.

— Разве он не дал ей своего слова? — спросил он с пафосом романтика.

— Какое слово! — рявкнул его гость. — Моя дочь больна! Где он теперь?

Мистер Лейзер покачал головой.

— Маркиз заболел.