— Жениться? — повторил он недоверчиво. — Конечно, нет. Я поцеловал ее, вот и все!

Гвенда улыбалась, но в ее глазах были слезы.

— Глупый мальчик, — сказала она мягко. — Вы меня напугали. Расскажите мне, о чем вы написали ей.

— Ну… это было главным образом о любви, — ответил Чик неохотно. — Видите ли, дорогая, это бедное дитя…

Гвенда подняла на него пристальный взгляд.

— …Этой девушке предложил свою руку человек, который, судя по ее рассказам, должен быть очень богат. К несчастью, он ей нисколько не нравится, и она написала мне, чтобы узнать мое мнение, как ей поступить.

— И что вы намерены делать теперь? — поинтересовалась Гвенда.

— Я думаю, лучше всего ответить ей, что я больше не могу ее видеть и переписываться с ней. Я не хочу оскорблять чувства этой бедной девочки, — прибавил он задумчиво. — Она такая хорошенькая малютка и так одинока!

Его решимость не отвечать на ее письма была сильно поколеблена, когда на следующий день он получил послание на четырнадцати листах большого формата.

Что она сделала, чтобы оскорбить его? Она так верила ему! Что разлучило их?

— Не отвечайте, Чик! — предостерегла его Гвенда, и Чик покорился.

За этим письмом последовали другие, то бурные, то умоляющие, содержавшие намеки на то, что она бросится в Серпентайн, если маркиз Пальборо забудет несчастную девушку, которая полюбила его до смерти.

— Это гораздо хуже, чем письма от акционеров, — стонал бедный Чик. — В самом деле, я думаю, что мне нужно ответить на этот раз, и объяснить ей, что я…

— Знаете, Чик, — заметила Гвенда, — мне кажется, скоро вы получите письмо, на которое вам придется ответить.

По предложению их клиентки мисс Амелии Фарленд они запрашивали высокоблагородного маркиза Пальборо, намерен ли он исполнить свое обещание вступить в брак с вышеупомянутой мисс Фарленд; в противном случае пусть соблаговолит сообщить имя своего адвоката.

Бедный Чик, сразу осунувшийся и побледневший, упал на стул, и Гвенда решила действовать. Немало адвокатских фирм охотно взяли бы на себя защиту Чика, но она решила обратиться к театральному адвокату, защищавшему интересы мистера Сольберга.

— «Беннет и Ривс», — он повертел в руках письмо. — Они не очень разборчивы в средствах… Но я не думаю, чтобы ваш маркиз пострадал от этого иска…

Мистер Беннет принял ее с обычной сердечностью.

— Относительно вашего иска, мисс Фарленд, — деловито начал он. — Они намерены защищаться, и на это ими уполномочен сэр Джон Мезон. Но разве вы хотите доводить дело до суда? В этом случае у вас нет никакой почвы под ногами. Я навел справки, и, по-видимому, лорд Пальборо не сделал ничего иного, кроме того, что спас вас от вашего прежнего любовника.

— У вас есть его письмо, — заявила мисс Фарленд с суровой непреклонностью неотмщенной жертвы.

— Ребяческие рассуждения о любви и браке!

Мистер Беннет пожал плечами.

— Теперь перейдем к делу. Прежде чем мы сможем продвинуть этот иск, вы должны внести в депозит сумму, достаточную для покрытия всех издержек. Это будет, скажем, две тысячи фунтов.

Мисс Фарленд встала. (Впоследствии она говорила, что этот человек сжался под ее испепеляющим взглядом).

— Я вижу, — произнесла она запальчиво, — что есть один закон для богатых, а другой — для бедных!

— Это один и тот же закон, — объяснил мистер Беннет.