— Я в честном бою победил Конунга Сокола, — фыркаю я в ответ, — на глазах у всех этих воинов за моей спиной. Ты так уверен в себе, что готов бросит мне вызов? Или ты думаешь, что, будучи изможденным и раненным, я не смогу вбить твои зубы тебе в глотку?

На мой вопрос нахал постыдно опускает голову.

Я же слегка ослабляю источаемую мной ауру ужаса.

— Воины Винланда! — обращаюсь я ко всем. — Конунг Сокол мёртв! Мёртв от моей руки! Бесповоротно и окончательно! Былого уже не вернуть! И с этим вам придётся смириться, хотите вы того или нет!

Успокоив дыхание, я продолжаю:

— Я честно занял место нового Лорда острова. Но что я получил в ответ? Уважение и почитание? Хотя бы признание от вас? Нет, первое, что мне сообщили, так это то, что в порту начался бунт, а бывшие товарищи схлестнулись меж собой! Разве это не звучит как шутка для вас⁈ — хохочу я. — Гордые викинги… обосрались и решили свалить в туман, когда запахло жаренным. И даже с этим вы не справились!

Очередное оскорбление вынуждает бунтовщиков краснеть, пучить глаза и возмущённо пыхтеть.

Во-о-от, пошла реакция.

— А знаете, что самое занятное⁈ Так это то, что виноваты во всём этом даже не вы и не я!

— А кто тогда⁈ — спрашивают из толпы.

— А подумать? — обвожу я всех взглядом. — Кто пустил слух о предательстве Сокола и восстании сильнейших ярлов?

— Торгаши из островного союза, — кто-то неуверенно отвечает.

— Кто первым ринулся в порт, утаскивая все свои пожитки?

— Торгаши.

— Кто заблокировал выход из порта и поджёг маяк⁈ — реву уже я.

— Торгаши из союза!

— Так кто тогда виноват во всех смертях наших славных воинов⁈

— Торгаши!

— Тогда, быть может, плевать сейчас на то, достоин я быть Конунгом или нет? Может, самое время втащить этим наглецам⁈ — восклицаю я. — А там уже вы сами и решите, достоин я вами править или же нет!

— Да-а-а! — с удивительной синхронностью звучит ответ викингов.

— Освободить наших братьев и сестёр! Не время мутузить друг другу морды! Сначала покараем этих наглых утырков! Всё остальное — потом! — приказываю я.

Недавних противников тут же освобождают из пут. И игроки, что ещё полчаса назад грызли друг другу глотки, бросаются обнимать друг дружку и единой толпой двигаются к выходу из длинного дома.

Я невольно ухмыляюсь.

Какой же здесь… странный народец. Странный, но, без сомнения, уникальный.

Ко мне же в это время подходят Гимли, Валерьян и Грабля.

— Так мы что, действительно, поплывём на Константинополь? — ошарашенно моргают они.

— А почему бы и нет? — улыбаюсь я. — Хабар надобно вернуть, господа! Иначе, что за ребята с большой дороги мы будем? Да над нами рыбы будут смеяться! Готовьтесь в поход! Немедленно!

* * *

Москва вновь готовилась к осаде.

Вот только в отличие от налёта Великого Хана сейчас всё было совсем иначе.

Москва не была погружена в панические настроения. Никто не готовился жертвовать всем ради своей фракции.

Рядовые крестьяне не брали в руки вилы и не вставали в нестройные ряды перед полисом.

Начать, вообще, стоит с того, что теперь Москву окружали мощные и толстые стены из белого камня.

А то это вообще походило на какую-то глупую шутку, Москва — сердце «маленькой Италии», сосредоточение десятка каменоломен, карьеров и шахт, и не имела собственных защитных укреплений!

Сейчас же всё было иначе.

Стройными рядами стояли лучники, паладины сжимали в руках клинки и отполированные до блеска щиты, на башнях виднелись баллисты и скорпионы, которые им подарил Лорд Шурик.