Лео моргнул раз.

— Ты чувствуешь боль?

Лео моргнул один раз.

— Хочешь, я вызову медсестру?

Лео моргнул дважды.

— Ты способен двигаться?

Лео моргнул дважды.

— Ты можешь говорить?

Лео моргнул дважды.

— Хочешь видеть Аманду?

Лео моргнул дважды.

— Хочешь, чтобы я оставил тебя одного?

Лео моргнул дважды.

— Ах, если бы я мог спросить у тебя, чего ты хочешь! Но не беспокойся, через какое-то время тебе станет лучше.

Лео моргнул дважды.

Майкл уставился в его глаз. — Ты не считаешь, что тебе не станет лучше?

Лео моргнул дважды.

— Лео, ты хочешь продолжать жить, как сейчас?

Лео моргнул дважды.

— Хочешь, чтобы я помог тебе?

Лео моргнул один раз.

Майкл подошел к двери и выглянул в коридор. Там никого не было. Он вернулся к постели своего бывшего босса и огляделся по сторонам. Из носа Лео торчала кислородная трубка. Из капельницы в организм больного поступал питательный раствор. Если он вытащит трубки, это непременно заметят. Он осторожно приподнял голову Лео и вынул подушку, а затем вновь склонился над больным.

— Лео, ты действительно этого хочешь?

Тот моргнул один раз.

— Лео, я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделал для меня.

Лео моргнул один раз.

— Хочу тебя заверить, что с Амандой будет все хорошо.

Лео Моргнул один раз.

— Прощай, дружище.

Лео моргнул один раз и его глаз наполнился влагой. Слеза медленно потекла к его уху.

Майкл положил подушку на лицо несчастного и мягко надавил. Глядя на часы, он подождал три минуты и убрал подушку. Он приложил пальцы к шее Голдмэна и убедился в отсутствии пульса. Тогда он поднял голову Лео, подложил под нее подушку и вышел из палаты. Никто не видел, как он уходил.

И впервые с тех пор, как он был маленьким мальчиком, Майкл не сумел сдержать слез.

— Мне не довелось знать Лео Голдмэна столь долго, как многим из вас, но я считал его своим близким другом. Меня просили обрисовать вам его с профессиональной стороны как человека кино, и вот мое мнение.

Можно без преувеличения сказать, что Лео Голдмэн был продюсером в самом высоком смысле этого слова. Он имел вкус, собственное мнение, стиль, умел ценить таланты во всех их проявлениях, и у него было неповторимое чутье в бизнесе. Фильмы, в которых он участвовал как продюсер, были всегда среди лучших лент Центуриона.

Но Лео был больше, чем продюсер. Он был главой студии и управлял ею так, как мало кто в наше время. Он был руководителем такого масштаба, который ставит его в один ряд с Л. Б. Мейером и Джеком Уорнером. Он был руководителем . Лео лично анализировал и давал добро на каждый проект, выходящий из Центуриона, и каждый кинофильм, выпущенный студией, отражал его вкус и суждение. Думаю, что пересмотрев любой фильм, вышедший в прокат под его руководством, можно заключить, что Лео Голдмэн не выпустил ни одной плохой киноленты. Ни единой. И это то, чего не могли бы сказать о себе такие титаны, как Л. Б. Мейер и Джек Уорнер.

За свою жизнь он выпустил сотни хороших картин, и я знаю, что Лео был бы рад, если бы его ценили исключительно за это и ни за что иное. Он был руководителем.

Меня избрали заместить Лео, но все мы отдаем себе отчет, что подобное невозможно. Когда мне предложили эту должность в Центурионе, и я осознал, чего от меня хотят, моей первой мыслью было отказаться. Возможно, было бы лучше, если бы мой предшественник был плохим руководителем, тогда на его фоне нетрудно было бы выглядеть лучше. Быть преемником Лео будет очень сложно, так как он был недосягаемо хорош на этом посту.

Но с другой стороны, я вижу, что моя работа будет гораздо проще, поскольку Лео слишком хорошо вел дела студии.