Это твой друг, Гарм? – тихо спросил дед. – Я помню, он приезжал к нам с девушкой Дэланей за её младшей сестрой.

  Наверное, друг,   улыбнулся Гарм. – Раз побеспокоился обо мне.

Через двадцать минут из дверей вышли несколько человек, которые пригласили виконтов идти следом за ними. Стражи были вынуждены им повиноваться и пропустить двуликого без меры защиты.

Ещё через час двуликий был признан стопроцентным человеком. Гарму прямо на комиссии, благо собрались лучшие маги города, сняли магическую татуировку и разрешили вновь посещать академию с понедельника.

А через полчаса Гарм рассказывал членам комиссии о странной магии своей иномирной подруги и невесты, о магии, которая в огромном количестве имеется в крестьянском поселении иного мира, а Кристофер вторил ему, уточняя, что эта магия во множестве существует и в самом городе, в котором живёт приёмная семья Демиры Дэланей. Несколько обескураженный барон Дэланей внимательно слушал обоих юношей, время от времени задавая вопросы, но не провоцирующего характера, а исследовательского. Кристофер взял на себя вину за проникновение в иномирный город, и только отец пообещал ему по свойски поговорить после заседания комиссии.

И Гарм жалел только об одном, что нельзя прямо сейчас уйти к Эльмире, чтобы показать ей своё настоящее лицо, не скрытое причудливыми линиями татуировки. Утешался тем, что она будет ждать его в огороде до позднего вечера.

Глава 24

Сначала Лиза бродила по осеннему саду, не в силах себя чем то занять. Потом сообразила: если не найдёт себе какую нибудь работу, так и будет нервничать. Но что делать то? В квартире всё отмыто до стерильности, да и в кухне всё приготовлено в ожидании, когда придёт Кристиан. Мыть в доме Дэланеев ей не разрешали дети Наиды... И взяла старое ведро, чтобы вновь приняться за бесконечную очистку сада от мусора.

Она сознавала, что не в полной мере понимает, из за чего так суров был Кристиан, поспешно уезжая после нечаянно подслушанного разговора её дочерей по мобильнику. Не понимала и полного тревоги взгляда, брошенного на него Демирой.

Но чувствовала главное: барон и его племянница по разному расценивают происходящее где то далеко с тем лохматым юношей, которому симпатизировала Демира и с которым близко сдружилась Эля. Потому то Лиза с нетерпением и ждала приезда либо старшей дочери, либо Кристиана. А что оставалось делать? Только они могли объяснить, что случилось на самом деле.

Впрочем, нет. Не только они.

Оставив ведро со строительным мусором возле лестницы на крыльцо, Лиза побежала в дом, а потом в тот коридор, который стал связующим между двумя мирами.

И только опустила вторую ногу на пол прихожей, как услышала мелодию звонок мобильного, оставленного в комнате. В поместье она телефон обычно не брала: не работал, да и разряжался быстро. Метнулась в комнату, а телефон замолчал. Ничего – посмотрела, кто звонит. Удивилась. «Лавка художника». Что это они?

Разговор был короткий:

  Приходите в любое удобное для вас время за деньгами. Не забудьте паспорт.

Чуть не ляпнула: «А почему мне то звоните?»

Вспомнила. Именно на неё были записаны вышивальные картины той девушки, Инессы. Значит, их уже продали? Как быстро… Хотя… Картины были такие изящные, что и Лиза не отказалась бы повесить их на стену – или, добавив опору, поставить на полочку шкафа, а то и на письменный стол, например. Издалека

Договорившись о встрече вечером, когда Наида будет свободна от охраны Демиры, Лиза положила мобильник на подоконник. Что ж… После всех недавних волнений – первая хорошая новость… И тут же вспомнила, что хотела позвонить.

  Элюшка, ты как там?

  Хорошо,   спокойно ответила младшая дочь.