Почему так долго в его машине сидела? – спросила Эля, шагая к дому.

А Наида (заметно даже в темноте) обеспокоенно заглянула в глаза Демиры с тем же вопросом.

  Лекцию сегодняшнюю с ним вспоминали,   неохотно сказала Демира,   по пунктам. Ну и увлеклись. – И сурово посмотрела на Эльку. – Ну что? До понедельника ты теперь меня ни встречать, ни провожать?

  А это с чего бы? – удивилась Наида, а Элька насупилась: волчица то разговора с Кристофером не слышала.

А у Демиры до сих пор мурашки по телу, едва она вспоминала его слова – о смертоносных двуликих… А если в тот момент Элька будет рядом с Гармом? Когда тот перевоплотится?

На вопрос же Наиды Демира хотела огрызнуться, что сестрёнка ездит в академию отнюдь не ради сестры. Но успела себя «схватить» за язык и остановиться. Элька то сейчас тоже на взводе. Лучше поговорить с ней, когда все успокоятся.

Все – это плюс мама, с которой Демира хотела поговорить, прежде чем снова взывать к… А если Элька всё таки втрескалась? Гарм то – ничего так парень, очень даже симпатичный. А уж его история – прямо таки трагедия. Много ли надо, чтобы в него влюбиться?..

  Наида, я потом объясню,   уже спокойней сказала она, сообразив, что рассказать о Гарме можно не только маме. – Но только Эльке нашей лучше бы кое с кем вообще не встречаться. Вот какая у нас тут проблема появилась.

Элька фыркнула и отвернулась.

Но за столом с ужином сестрёнка, видимо, решила: лучшая защита – нападение. И заговорила первой:

  Я не понимаю, как мне жить дальше! В нашем городе я техничка. В твоём, Мира, я уборщица в доме, который ремонтируют. Всё. Хватит. Больше в Мирин город я не пойду. Буду оставаться в нашей квартире, буду работать в маминых домах и готовиться к поступлению. Друзей мне в Мирином городе не найти, да и заводить нельзя. А в своём – я вот вот растеряю всех, кого бы могла назвать другом или подругой.

  Не спеши,   хмуро сказала Демира. – Ты из за Гарма это придумала. От обиды.

  Тебе хорошо так говорить! – сорвалась сестрёнка. – Ты вернулась в свой мир! Ты учишься! Друзей завела! А у меня скоро вообще никого не останется! А я тоже хочу дружить! С кем нибудь! Вон – у меня на мобильнике двенадцать пропущенных звонков от девчонок и от Васьки! А как с ними разговаривать?! Он меня гулять зовёт! Девчонки – в свою компанию! А я им ничего не могу ответить! Потому что я теперь вообще не знаю, кто я! И что мне дальше со всем этим делать?!

  Кто же такой Гарм? – тихонько спросила мама. – Помнится, мы уже говорили о нём, но почему то я не помню, чтобы кто то сказал бы, чем именно он опасен.

Ещё больше нахмурившись, Демира рассказала о полукровках – двуликих детях прошедшей войны. Рассказала всё, что узнала о них от дяди и от Кристофера. Наида, сидевшая рядом с ней, только кивала на всю информацию.

Когда Демира закончила, мама с печалью отозвалась:

  Бедный мальчик. – А помолчав, вздохнула и обратилась к Эле:   Элюшка, я только одно спрошу у тебя. Не обижайся, ладно? А вопрос у меня очень страшный: возьмёшь ли ты на себя, на свою душу и совесть смерть мальчика, который тебе нравится? Ведь, насколько я поняла, ему нельзя испытывать сильные чувства. А как минимум, привязанность – очень сильная эмоция. Если ты не боишься взять на себя ответственность за его смерть, я ни слова не скажу против вашей дружбы.

У Эли кривились и вздрагивали губы, когда она резко встала из за стола и ушла в спальню.

  Мам… Это жестоко,   прошептала Демира.

  Да, это жестоко,   грустно согласилась мама, глядя на дверь.