Невыносимо. Как зудящий участок кожи, который нельзя почесать.

Нет, Враал не тешил себя иллюзиями. Об открытом конфликте не могло быть и речи. Это только настроит сторонников Талоса на решительный лад. И уж точно нельзя было использовать никого из тех Чернецов, к которым Вознесенный явно благоволил. Все бы сразу поняли, что Вознесенный действует против пророка. Но вот необузданный и непредсказуемый Враал — другое дело. О да. Все будут с огорчением вспоминать его «дикий нрав» и «непомерную вспыльчивость», а Вознесенный рассыплется в извинениях за то, что ужасная выходка Враала помешала ритуалу воскрешения.

«Обида заставила его действовать необдуманно, — скажет Вознесенный. — Действия Враала опозорили всех нас. Такая разобщенность неизбежно приведет к…»

Да, он почти слышал свою похоронную речь. Вознесенный послал его сюда на смерть, жертвуя жизнью одного из слуг на благо своей боевой ватаги. Что ж, так тому и быть.

Конечно, помешать пробуждению Малкариона следовало с умом.

С тактом.

С определенным изяществом.

Когти Враала выскользнули из ножен перчатки. Они затрещали и заискрились, окутавшись облаком убийственного света.

— Братья! — радостно заорал он в вокс-передатчик. — Сейчас все, находящиеся в этой комнате, умрут!

Секундой позже он уже шагал сквозь болтерный огонь, и из его клыкастого шлема неслись раскаты смеха.

От трофейных пик отлетали куски. Путь Враала был усыпан осколками металла. Один из бивней шлема лопнул. Нагрудник тоже покрылся трещинами, а наколенник раскололся, усеяв пол керамитовым крошевом. Ливень болтерных снарядов грыз и царапал его терминаторскую броню. Это было почти забавно.

Три слабака из Первого Когтя отступали, выставив перед собой болтеры и ведя защитный огонь, который не мог остановить надвигающегося Чернеца. В воксе Враала раздалось скрипучее блеяние Делтриана:

«Как ты смеешь! Святотатство! Этот зал посвящен Богу-Машине!»

Тьфу. Если бы у Враала было огнестрельное оружие… Он мог бы заткнуть завывающего жреца раз и навсегда. А сейчас его когти-молнии только вспыхнули ярче, отражая гнев хозяина.

Трое противостоящих ему Астартес пятились, медленно приближаясь к саркофагу Малкариона и не ослабляя огня. Они действовали до отвращения согласованно. Враал знал, что их убийство не было главной задачей, как бы у него ни чесались когти. Ему следовало раз и навсегда оборвать воскрешение Малкариона. Они преграждали самый простой путь к цели: если бы не эта троица, Враал мог бы просто раскромсать дредноут когтями.

Ну ладно.

Враал перешел на то, что в его громоздкой терминаторской броне можно было условно считать бегом. Он бежал не к продолжающим пальбу Астартес. Нет, это стало бы самоубийством и не помогло бы ему выполнить миссию.

— Техножрец!

Враал споткнулся — вихрь болтерного огня разбил броню левой голени и заглушил сервомоторы.

— Давай! Нам с тобой есть о чем поговорить!

Его спотыкающийся бег был до ужаса быстрым. Скелетообразный техножрец так и не отошел от контрольной панели, даже когда правая клешня Враала пропорола священный механизм. К сожалению, ничего не взорвалось.

Особенно меткий выстрел на мгновение откинул голову Чернеца назад. Стрелял, наверное, Ксарл. Этот ублюдок славился удивительной меткостью.

Но сейчас Астартес прекратили огонь. Враал возвышался среди контрольных панелей, с каждым шагом приближаясь к Делтриану. Воины Первого Когтя не хотели рисковать и повредить болтерными снарядами ценные машины. Враал развел когтистые руки по сторонам, по мере продвижения увеча еще больше благословенной техники Механикум.

Как забавно. Это надругательство заставило техножреца заплакать. Из глаз его полилось что-то вроде масла.