В зале столпилось около полусотни человек. Благодаря высокому положению Септимуса многие почтительно кланялись ему или вежливо приветствовали — не исключая и представителей противоборствующих группировок, явившихся сюда, чтобы запастись боеприпасами и аккумуляторами. Здесь, во всей своей мрачной славе, воскресла миниатюрная копия сгинувшего навек Нострамо.

Пожилая женщина приложила немытые ладони к бронзовой поверхности аугментической пластины, закрывавшей его висок и бровь.

— Не так уж и плохо, — улыбнулась она, обнажив гнилые зубы.

Не считая этого, ее морщинистое лицо было усталым и добрым.

— Я привыкаю.

— Из-за этой операции ты не появлялся среди нас слишком долго. Несколько недель! Мы беспокоились.

— Благодарю тебя за участие, Шайя.

— Банду Нейла перерезали недалеко от инженерных палуб. — Старуха понизила голос. — Никто не взял на себя ответственность. Пошли разговоры о еще одном звере, явившемся из черных глубин.

Септимус ощутил, как настроение его мгновенно испортилось, словно на плечи навалили тяжелый груз. Оружейник входил в последнюю охотничью партию, которая покончила с очередным зародившимся в глубинах корабля чудовищем варпа.

— Я поговорю с хозяевами. Обещаю.

— Да хранят тебя боги, Септимус. Да минуют тебя беды.

— Я… слышал, что Октавия здесь?

— Ах да. Новая девушка.

Старая женщина снова улыбнулась и махнула рукой в сторону ларька, вокруг которого собралась небольшая толпа.

— Она с рожденной в пустоте.

С рожде… Но зачем?

— Благодарю, — сказал он и двинулся дальше.

Октавия действительно была с рожденной в пустоте. Малышка, чьи зрачки навеки расширились в родном для нее мраке, показывала гостье коллекцию марионеток. Октавия стояла у прилавка в ларьке, принадлежавшем стареющим отцу и матери рожденной в пустоте. Девушка улыбалась и заинтересованно кивала.

Септимус подошел к навигатору и поклонился родителям девочки. Старики поздоровались с ним и отметили, как хорошо подживают его раны.

— Мне надо было уйти от Этригия, — сказала Октавия на готике. — Теперь у меня есть медальон, — добавила она, словно оправдываясь за что-то, — и я решила прогуляться.

— Корабль все так же опасен, с медальоном или без.

— Я знаю, — ответила девушка, избегая его взгляда.

Септимус кивнул на девочку:

— Ты понимаешь, что она говорит?

— Ни слова. Кое-что перевели ее родители. Я просто хотела увидеть ее. Внимание, которое ей оказывают, поразительно. Люди приходят сюда, просто чтобы поговорить с ней. Один заплатил за крошечный локон ее волос.

— Ее почитают, — ответил Септимус.

Раб сверху вниз посмотрел на рожденную в пустоте, которая таращилась на него сквозь гриву спутанных черных волос.

— Атасавис ге корунай тол шалтен ша'шиан? — спросил он.

— Кош, кош'ет тай, — улыбнулась девочка.

С лучезарной улыбкой на мордочке она выставила перед собой серебряный медальон легиона, просверленный и надетый на кожаный ремешок. Девчушка носила его, словно заслуженную медаль.

— Ама шо'шалнат мирса тота. Итис иша. Итис иша нереосс.

Септимус легонько поклонился ей и улыбнулся, несмотря на отвратительное настроение.

— Что она сказала? — спросила Октавия, стараясь скрыть свое разочарование.

Навигатор не поняла ни слова из разговора на нострамском.