– Какое-то время ты довольно упорно с ним разговаривала, – мягко объяснил Вал Кон. – Приказывала ему положить тебя и уходить.

Мири закрыла глаза и глубже ушла в кресло.

– Так оно и должно было быть, – монотонно проговорила она. – Приказ Лиз. Каждый сам за себя, так она сказала. – Ее голос стал звучать жестче, словно эти слова навсегда въелись в ее память. – Если твой напарник упал и не встает – беги. Если я упала – беги. Если ты ранен и рана не смертельная – вставай, черт тебя подери, и беги!

– Мири…

Она открыла глаза. Ее сжатые губы побелели от давней боли.

– Отряд противника – они нас сковали, нашли по термонаводке. К этому моменту нас осталось мало – двадцать пять или двадцать шесть. Кто-то должен был убрать это орудие, понимаешь? И я сказала Лиз, что уберу. – Ее глаза опять закрылись, и она судорожно вздохнула. – Это было естественно: я была самая маленькая и быстрая. Самый правильный выбор. Лиз это увидела, одобрила. Скел… Он остался ждать, когда орудие взорвалось. На обратном пути меня ранило, а потом… земля сдвинулась. К тому времени подвижки шли почти все время. Осыпались камни – мне перебило обе ноги. Скел меня понес. Дотащил до Лиз, а потом попали в него. А потом меня несла она: как приказала нам не делать.

Она вздохнула. Ее глаза открылись и уставились в потолок.

– Лиз, Скандал, Мак, Уин и я. Пятеро. Всех остальных убил Кламас. Если бы не метеоролог, мы бы тоже погибли.

Она дотронулась до регулятора кресла и села прямо.

– Я его так и не смогла поблагодарить. Его звали Браннер. Иклиад Браннер. Не знаю его Клана. Подделал сообщение вроде бы – я так толком и не узнала – и заставил прислать шаттлы со станции. Вывезли в целом человек пятьсот, а потом все полетело к чертям. Слышала, что у него потом были неприятности…

– Мири…

Вал Кон стоял совсем близко, протянув одну руку. Лицо его выражало боль и печаль. У нее мучительно сжалось сердце, и она стиснула зубы, борясь с разрывающей душу любовью к нему.

– Тебе лучше выслушать все до конца.

– Позже.

Он прикоснулся к ее щеке, погладив напряженные мышцы.

– Сейчас, – возразила она, отстраняясь. Его рука опустилась вниз, на лице помимо других неприятных чувств отразилась тревога. – Осталось не так уж много.

– Ладно, – тихо согласился он, не спуская с нее глаз. – Расскажи мне все до конца.

– Оказалась в больнице, там мне привели в порядок ноги. Спала плохо – кошмары. Мысли доставали: что все, кого я знала, мертвы, и что мне самой надо было бы умереть. Начала пить слишком много кинака, но от него воспоминания становились только ярче, понимаешь? Попробовала еще пару разного, пытаясь избавиться от воспоминаний – от всех мертвых лиц. И наконец заполучила немного «облака». Воспоминания ушли. Я смогла спать и думать, и мне больше не было так… грустно. – Она вздохнула. – Но действие «облака» кончалось, и воспоминания начинали мучить еще сильнее, потому что ты их не совсем отключаешь, а только на время прячешь.

Она отвела глаза, заглянула в пустую чашку, а потом снова заставила себя смотреть ему в лицо.

– «Облака» было много.

Наступило молчание. Вал Кон не сел, давая понять, что желает слушать дальше. Мири вздохнула и заставила себя закончить рассказ:

– Лиз устроила мне программу реабилитации. Понадобилось много времени, но я справилась. С «облака» мало кому удается слезть. – Она резко засмеялась. – Мне повезло.