Сильвия села в машину и отправилась к матери в магазин. У нее были ключи от служебного входа, возле него она и оставила свой «БМВ». Каждый, случайно заметивший эту машину, решил бы, что к Милдред приехала дочь. Кстати, может быть, поэтому Боб и подарил Марле такой же автомобиль? Сильвия подумала, что ее муж либо гений, либо идиот.

Она проскользнула в подсобное помещение, где хранились гипсовые слепки, емкости с эмалью, щетки и еще всякая всячина, которой полно собирается в магазине. Рядом с кофейником стояли в ряд кружки, которые заказчики оставили для обжига, но потом так и не забрали. Сильвия взяла одну из них, цвета морской волны, с изображением ангелов и подписью «Нэн». Было очевидно, что у этой Нэн ангелы не слишком удались. Сильвия налила себе кофе, сняла трубку висевшего на стене внутреннего телефона и приободрилась, услышав голос матери.

– Мама, ты не могла бы зайти ко мне сюда? – спросила она.

В трубке молчали.

– Сильвия? – неуверенно проговорила Милдред.

– Конечно, Сильвия! Неужели ты могла меня спутать с Филом?

Милдред не скрывала раздражения:

– Твой голос очень похож на голос одной леди. Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. И что значит – «зайти ко мне»? Куда это «сюда»?

– Мама, я в кладовой.

– В какой еще кладовой? – заволновалась Милдред.

– У тебя в кладовой! – рассердилась Сильвия.

– Ох, Господи, – наконец сообразила Милдред и через минуту появилась на пороге.

Она прошла мимо дочери к столу, по пути чмокнув ее в щеку, и налила себе кофе.

– Кто такая Нэн? – поинтересовалась Сильвия, задумчиво глядя на свою кружку.

– Да так, одна тупица. Она сбежала с каким-то актером и не явилась за кружкой. – Милдред подняла брови и посмотрела на дочь. – Но, между прочим, у нее хватило ума сохранить свой брак: очень скоро она вернулась к мужу.

– Мама, не надо меня сейчас ругать, – попросила Сильвия. – Я понимаю, что делаю что-то не так. Но я всего лишь хотела вернуть то, что мне принадлежит. – Она пристально смотрела на мать. – И знаешь, отчасти мне это удалось. Боб опять со мной, но Боб новый, вернее, такой, каким был когда-то. Он прежний, молодой… Ну, ты понимаешь, что я хочу сказать.

– Тебе действительно удалось превратиться в Марлу? – прищурилась Милдред.

– Нет-нет, я осталась собой, хотя он этого не знает. Но мы занимались с ним любовью, и это было так… – Сильвия не могла выразить свои чувства словами. Она не отрывала взгляд от кружки, по ее телу волной пробегала легкая дрожь. – Ты скорее всего забыла, как это бывает.

– Отчего же? Я помню. – Милдред погладила дочь по руке. – Твой отец когда-то был очень страстным мужчиной. – Она помолчала. – Ты его любишь, Сильвия?

– Всей душой! – горячо откликнулась Сильвия. – Он такой красивый…

– Ах, Боже мой! – тяжело вздохнула Милдред. – После двадцати лет брака обнаружить, что твой муж красивый… Да, судя по всему, ты действительно любишь его.

– Мама, мой план действует, – сказала Сильвия. – То есть, что хотела, я получила, но страшно боюсь потерять.

– Что же тут нового? Все женщины боятся одного и того же. И все-таки я не могу понять: неужели ты забыла, что этот человек тебя обманул и продолжает тебе изменять?

От этих слов Сильвия пришла в ужас, тело ее покрылось холодным потом.