– Можешь мне этого не объяснять. Но должна сказать, что разборчиво писать тоже важно, – не сдавалась Сильвия. – Я некоторые слова просто не могу разобрать. На тебе не женится ни один приличный человек, если ты не научишься правильно излагать свои мысли.

Сильвия понимала слабость своих доводов, но у нее просто волосы вставали дыбом, когда ей на глаза попадались записи Марлы.

– И тебе надо что-то делать со своей грамматикой. Посмотри, у тебя неправильно написано слово «оральный»! Здесь должно стоять «о», а у тебя – «а».

– Может быть, я и не знаю, как это пишется, но зато отлично разбираюсь, как это делается, – резонно заметила Марла. – Мужчины не таскают розы ледышкам. Фригидные женщины еще никому никогда не нравились.

– Так он называл меня фригидной?! – взвилась Сильвия.

– Нет-нет, о тебе он вообще никогда не говорит, – заверила ее Марла. – Просто я посчитала, что он не стал бы искать гамбургер, если бы его дома ждал бифштекс…

Сильвия хотела было возмутиться, но еще раз окинула взглядом лежащее перед ней «сексуальное меню» и мучительно покраснела.

– Я буду все это делать, – решительно заявила она.

– Вот и умница, – похвалила Марла. – И еще, имей в виду, он вскрикивает, когда испытывает оргазм. Так что ты не пугайся.

– Я это прекрасно знаю, – недовольно проговорила Сильвия и замолчала. В душе у нее чувство гордости некоторое время боролось с любопытством, и любопытство в конце концов победило. – И что же он кричит? – не удержалась от вопроса она.

– Я умираю, я умираю! – завопила Марла, стараясь подражать Бобу.

Сильвии с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица. Она даже не могла решить, что было бы здесь уместнее: смеяться или плакать.

– Нет, такого я никогда не слышала, – наконец серьезно ответила она. – А если бы услышала, то, боюсь, позвонила бы в Службу спасения…

Сильвия пыталась разобраться в своих чувствах. Впервые так явственно и реально она представила своего мужа в объятиях чужой женщины. Боль душевная переросла в физическую, пронизывая все ее тело. То же самое она испытывала, когда в первый раз поняла, что Боб ей изменяет. Но теперь гнев, защищавший ее от боли, прошел, и боль вцепилась в нее с удвоенной яростью. У нее перехватило дыхание и болезненно сжалось сердце. Сильвия приложила руку к груди и отвела глаза от разложенных перед ней страниц.

Что могла понять в этом Марла? Для нее секс был своеобразной игрой, укрепляющими тело физическими упражнениями. Неужели Боб и ей шептал так же горячо и самозабвенно, что она для него – единственная на свете женщина? Когда Сильвия слышала в его голосе страстное томление, слезы выступали у нее на глазах. Сейчас ее слезы вызывала другая причина…

В комнате стояла оглушающая тишина. Так вот к чему она в результате пришла! Все, что дал ей ее тщательно разработанный хитроумный план, – это невыносимую душевную муку. Неожиданно привлекательность их затеи померкла для Сильвии, и во всей неприглядности проявились предательство и измена.

Марла внезапно протянула руку через пространство, разделяющее их кровати, и сочувственно сжала руку Сильвии. Но та осталась безучастной и лежала не двигаясь; боль все никак не хотела отпускать ее.

– Могу я тебя спросить кое о чем? – Сильвия наконец нарушила затянувшееся молчание. – Только обещай, что скажешь правду?

– Постараюсь, – ответила Марла.

– Зачем ты это делаешь? Ты привлекательная женщина, не склонная к воровству.