– Я просто подумала, что, может быть, ты… – начала она, но Боб ее перебил:

– Мы ложимся в затылок друг другу и сворачиваемся калачиком.

Наконец Марла поняла, что хотел от нее Боб. Она повернулась к нему спиной и согнула ноги, а Боб обхватил ее за плечи. Они лежали в темноте так близко друг от друга… Марла расслабилась. Вот, значит, что такое супружеская жизнь! Ночь за ночью… Как ни странно, ей это понравилось. Но ощущение было таким новым и сильным, что ей захотелось поговорить, почувствовать существующую между ними незримую связь.

– Боб, мне жаль твоего отца, – сказала она.

– А что такое? – сонно пробормотал Боб.

– Ну, то, что он умер…

– Сильвия, с тобой точно все в порядке? – спросил Боб, приподнимаясь на локте. – Ты не ушибла голову, когда тут все ворочала? Ну-ка быстро скажи, кто у нас президент?

– А ты как будто не знаешь!

Марла улыбнулась, натянула повыше одеяло и уснула с блаженным чувством, что мужчина останется рядом с ней на всю ночь.

19

Сильвия растянулась поперек широкой кровати Марлы… размышляя о том, что спать одной совсем не так уж и плохо. Она не занимала всю постель: рядом с ней лежали уже увядшие розы. Возможно, это было глупо и сентиментально – особенно после того, как у них с Бобом ничего не получилось, – но все-таки он ведь подарил ей эти цветы!

Марла не признавала пижам, и Сильвия чувствовала себя по-идиотски в ее нелепой короткой ночной рубашке. Она долго ворочалась с боку на бок, но я, в конце концов, ей удалось заснуть.

Проснулась Сильвия с неприятным осадком в душе, и никак не могла определить: злится она на Боба, или на себя. Она сама затеяла этот спектакль, и, хотя не все сложилось так, как ей хотелось, все же в целом затея удалась. Почему же она оттолкнула Боба? Почему не ухватилась за возможность стать его любовницей и доказать ему, да и себе тоже, что она способна на многое?

На самом деле, все очень просто. Она никак не могла смириться с мыслью, что Боб сначала приехал к ней, то есть к Марле. Она проиграла пари – лишилась кольца, но не это было главное. Труднее оказалось пережить моральную пощечину. Она зашла уже достаточно далеко, так стоит ли идти еще дальше? Или лучше, пока еще не поздно, повернуть обратно?

Сильвия продолжала валяться в постели, так и не решив, что ей делать. На душе было по-прежнему скверно, мысли в голове перепутались. Ей необходимо было посидеть за роялем – тогда она бы сразу пришла в себя и успокоилась. Сыграть бы сейчас что-нибудь из Баха или сонату № 23 Моцарта… Но тут Сильвия вспомнила, что рояля у нее нет. Почему же она не подумала о том, как сможет прожить без музыки хотя бы неделю? Сейчас ей это казалось совершенно невозможным. Так что же делать? Придумать ничего не удавалось, и Сильвия позвонила матери.

– Я вернулась, – сказала она.

– И где ты сейчас? В квартире этой шлюхи?

– Мама, не называй ее так. Может быть, она и шлюха, но при этом моя приятельница.

– Ах ты, Боже мой! – пренебрежительно бросила Милдред. – Сильвия, ты забываешь, что она – твой злейший враг.

– Нет, мама. Мой враг – это я сама. И Боб вчера приехал ко мне сюда…

Как ни пыталась Сильвия убеждать себя, что не все так плохо, неожиданно из груди ее вырвалось рыдание.

– Да, печально это слышать от человека, прожившего в браке двадцать один год. Мне очень жаль, Сильвия, – с грустью проговорила Милдред. – Те, кого мы любим, причиняют нам самую сильную боль. Это ужасно, но таков закон жизни. Может быть, мне приехать к тебе?

– Да, пожалуйста, мама, приезжай! Ты помнишь адрес?

Марла проснулась на рассвете.