– Не стоит об этом, – тихо напомнила она.

Но парень воодушевился и продолжал:

– Развелось фанатов! Скоро ролевухи делать начнут и кричать, что каждый из них – настоящий Аарн… Садисты и фашисты, блин! Развели демагогию…

Райса раздраженно вырвала подол своей длинной рубашки из руки Анжи.

– Какие фанаты?! – спросила она с возмущением. – Он пишет правду!

Парень тряхнул давно не мытыми волосами, поправил очки.

– Все понятно, каждый развлекается, как умеет, – сказал он. – Дура.

Рей подошел к Райсе и положил руки ей на плечи.

– Так, – перехватила инициативу Анжи, – где тут продавец? Держите деньги, я беру эту книжку. Рей, да не смотри ты на него взглядом маньяка! Еще подраться вздумают… Пойдемте, ребята.

***

– Сколько я здесь уже не была, – сказала Анжи, останавливаясь перед воротами зоопарка. – Звери всякие… Даже белые медведи живут.

К сожалению, от старого зоопарка, к которому привыкли москвичи, остались только воспоминания. Очередное помпезное уродство из искусственного камня заставило Анжи сморщиться. Рей с Райсой, однако, никакого дискомфорта не испытывали.

– Звери? – переспросила Райса. – И птицы тоже?

– И птицы. Кого там только нету… Я в прошлом году ходила с подружкой – орлы, ястребы всякие… Здорово. Таких у нас больше нигде не увидишь…

Народу, к счастью, было не слишком много. Только обилие лотков с продуктами раздражало. В пруду грациозно плавали лебеди, народ пытался их кормить… но птицы особого внимания к людям не проявляли. Закормленные.

…Не сказать, чтобы Райсе тут особенно нравилось, но пока она тактично молчала. Тревожно ей было – и от близости странной башни, и от запахов, и от звуков. Да еще эманации вокруг были… Райса задумалась и пришла к неожиданному выводу – опустошенность. Давняя потерянная печаль – и глубокая, как колодец, пустота в серединке. Как можно птиц держать в неволе? Даже людей можно, а птиц – нельзя. У них крылья. Как можно резать крылья тем, кто рожден для полета?..

Впрочем, окружающим тут явно нравилось. По дорожкам носились дети, степенно прохаживались мамаши, галдела молодежь. Ладно, потерпим. Похоже, в ближайшее время придется тренировать именно терпение и стойкость. Не зря мама Рино говорила, что это самое важное…

Из вольеры на них с надменным видом взирал здоровенный орел. Возможно, тот самый «белоплечий орлан», о котором гордо возвещала табличка.

– Райса, – Анжи оторвалась от созерцания вольеры, – ты чего грустная такая? Устала?

– Нет, – ответила эльфийка, тяжело вздохнув. – Задумалась. Прости, Анжи.

– Пойдемте, посидим, – сказала Анжи. – А то я вас совсем забегала. Вот кафешка рядом…

Здесь было действительно поспокойнее. Анжела оделила ребят кока-колой, и уселась за столик сама.

– Ну что, – сказала она, – выкладывайте впечатления. Рей, ты что всю дорогу молчал, как неродной?

– Потому что тяжело, – тихо ответил Рей. – Это здание… ну, со шпилями – я его даже сейчас чувствую. Оно какое-то… Нехорошее, что ли… не знаю даже. Давит. Мне снилось… я забыл, что именно, но там тоже было здание… огромное такое…

Он замолчал. Да, странные сны приходили к нему, а в последнее время – все чаще и чаще. Там, в этих снах, был город. Огромный город, темный, недобрый… Над городом была крыша. Крыша мира.