– Ну, может, мы сумеем пробраться мимо неё тайком.

– Это невозможно, – ответила Мэри и посыпала булькающее варево каким-то порошком из кисета, который достала из-под плаща. – Но если ты наберёшься терпения и как следует обучишься магии, ты, может, и сумеешь подчинить её своей воле. Короче говоря, на данный момент Имоджин не более чем чудовище, и, насколько я понимаю, повелевать подобными существами как раз входит в область твоих дарований.

– А вы откуда знаете?

Старуха улыбнулась, глаза у неё сверкнули ребячьим лукавством.

– Я уже давно не покидала Чащобы – очень, очень давно! – однако же у меня есть свои способы узнавать о том, что творится за её пределами. В конце концов, должны же быть у пронырливой старухи свои маленькие радости!

Её лицо снова сделалось серьёзным.

– Но в чём бы ни состоял твой дар, тебе придётся сперва научиться как следует им пользоваться, прежде чем встретиться с таким существом, как Имоджин. Ведь гримуара, который поможет выиграть эту битву, у тебя не будет.

Каре вовсе не улыбалось снова обращаться к магии, но раз это единственный способ выбраться из Чащобы, видимо, другого выхода нет…

– Так вы думаете, я и в самом деле смогу пользоваться магией без помощи книги заклинаний? – спросила она.

– Твой первый урок завтра. Начнём с чего попроще, а там поглядим. Но на месте сидеть нам нельзя. Сордус, конечно, отстаёт от нас на пару дней, однако он не успокоится, пока не отыщет тебя.

– Вы серьёзно рискуете ради нас. Спасибо вам большое!

Мэри ничего не ответила и молча помешивала похлёбку, пока не вернулся Тафф, волочащий по земле полное ведро воды.

– Ты решил пролить больше, чем мы выпьем? – поддела его Мэри, отбирая у мальчика ведро.

Она разлила похлёбку по глиняным мискам, и все жадно принялись есть. На вкус похлёбка оказалась непривычная, Кара никогда не пробовала ничего подобного. А пока они ели, Мэри рассказывала ей о травах и съедобных растениях, какие водятся только в Чащобе.

– И ещё я туда драмала покрошила, – говорила Мэри. – Только вчера поймала. Большинство людей драмалов не едят, очень уж они воняют, когда их режешь. Но, по-моему, потроха у них на вкус вполне себе ничего.

– А кто такой дра… – начал было Тафф, но Кара его одёрнула, сказав, что им, возможно, лучше этого не знать.

Поужинав, Кара сходила на ручей помыть посуду. К тому времени, как она вернулась, Тафф уже спал без задних ног. Кара укрыла братишку одеялом и поцеловала в лобик. Он как-то повзрослел за сегодня – не от времени, от испытаний.

Мэри сидела у кострища, подбрасывая в костёр хворост. Кара зевнула в ладошку. Веки вдруг отяжелели.

– Устала? – спросила Мэри.

Кара кивнула.

– А вы?

– Да я-то всё время усталая. Просто я спать не люблю. Всё время кошмары снятся.

Она затравленным взглядом смотрела на угасающее пламя.

– Ну, наверно, после всего, что я натворила, это ещё невеликая плата.

«После всего, что я натворила…»

Кара нервно сглотнула. Старуха так много для них сделала – нетрудно было и позабыть, что это та самая Мэри-Котелок. А ведь Кара столько про неё наслушалась – особенно на празднике Теней! Дети у них в деревне даже песенку сложили:

– То, о чём рассказывают – это просто сказки, – сказала Кара. – Вон, обо мне сколько гадостей наговорили! Это же не значит, что всё это правда.

– Ну, иной раз люди и привирают, – сказала Мэри.