– Вот именно. Прежде, чем повелевать животным, тебе нужно осознать его существование. Его сущность.

– Я, кажется, не понимаю…

– Я тебя прошу об одном: слушай внимательно. Только и всего. Прислушивайся к тому, что способна услышать только ты. Это твой первый урок.

В голове у Кары вертелись десятки вопросов, однако она отмахнулась от них и сосредоточилась на звуках утренней Чащобы. Скрип сучьев, шелест ветвей. Ветер, свистящий среди узловатых стволов. И другие звуки, менее заметные. Капелька воды, падающая с круглобокого камня в лужицу под ним. Потрескивание листочка под суставчатыми лапками жука…

– Я ничего не слышу, – сказала Кара.

– Странно! – хмыкнула Мэри. – Даже я, и то много всего слышу, а ведь я-то не вексари!

– Ну, я имею в виду, ничего из ряда вон…

Мэри прижала палец к губам.

– Тсс! – прошипела она. – Прислушайся ещё раз, да повнимательней! Слушай звуки, что прячутся за другими звуками!

– Звуки, что прячутся за звуками, – повторила Кара и кивнула, будто всё поняла.

«А может, Тафф и прав, – подумала она. – Может, она просто сумасшедшая бабка».

Тем не менее она крепко зажмурилась и стала прислушиваться изо всех сил. Несколько минут она больше ничего не слышала. Но потом Кара и в самом деле услышала нечто иное: как будто что-то скребётся за стеной слышимых шумов. Сдавив виски кончиками пальцев, Кара заставила обыденные звуки заглохнуть, отбросила их прочь, словно кожу и кости, обнажив сокровенное сердцебиение Чащобы.

БЕЖАТЬ!

СКРЫТЬСЯ!

ЕСТЬ!

СПАТЬ!

Эти голоса налетели на неё со ста сторон одновременно, от насекомых, от птиц, от невиданных зверей, налетели и закружились в голове, становясь всё оглушительнее.

– Ну, что ты слышишь? – спросила Мэри. Её голос сделался далёким на фоне прочих звуков, будто шаги в бурю.

– Мысли, – ответила Кара, но тут же мотнула головой. – Хотя нет. Не так. Не мысли, скорее… потребности.

Мэри кивнула.

– Ну да. Это простые существа. А ты чего ожидала?

Теперь Кара вслушалась внимательней. Тут было что-то ещё. Подводное течение боли. Страданий.

– Им плохо, – сказала она. – Очень многие больны. Мучаются. Как тот швокрыс.

– Сосредоточься, Кара! Должен быть кто-то, чьи потребности отличаются от прочих. Можешь ты его отыскать?

– Ну, попробую, – сказала Кара.

Однако обнаружить отдельную, непохожую на другие потребность оказалось невозможным – всё равно что обнаружить отдельную каплю воды в океанских глубинах. Вместо этого Кара приглушила группы похожих звуков – не то чтобы заставила их умолкнуть, но как бы отстранилась от них, так что они превратились в шепотки. И вскоре осталось лишь несколько разрозненных мыслей, включая ту, что выделялась среди прочих как отдельный разум.

«Следить! – думал он. – Ждать!»

Как только Кара нащупала разум животного, отследить, откуда исходят эти мысли, оказалось на удивление просто.

– Вон там, – сказала она, указывая на ветку, особенно густо поросшую пурпурной листвой. Далеко под ней виднелся их лагерь. Все свои припасы они оставили на месте, чтобы соглядатай знал, что они вернутся, и остался караулить.

Мэри встала на колени и натянула рогатку.

– А надо ли? – спросила Кара.

– Если его не подстрелить, он так и будет нас преследовать и докладывать Сордусу обо всех наших передвижениях. Тогда Сордусу будет намного проще нас найти.