Блейк отпустил ее руку.

– Ты, – коротко ответил он.

– Я? – удивилась молодая женщина. Внутри у нее все сжалось. – Но почему?

Они расстались не лучшим образом. Блейк не понимал, почему Белла не хочет поддерживать контакт с их семьей и с ребенком. Ведь она хоть и суррогатная, но мать. Белла же не имела ни малейшего желания посвящать его в детали. Да и как она могла сказать ему, что Виктория попросила ее исчезнуть из их с Блейком жизни?

Виктория решила, что Белла влюблена в Блейка. И это была правда. Женское сердце не обманешь.

Белла почувствовала, как одно единственное прикосновение Блейка пробудило в ней какой то первобытный инстинкт. Мурашки побежали по коже. Если он сейчас хотя бы намекнет, что она ему небезразлична, она с легкостью поступится всеми своими моральными принципами и отдастся ему.

– Ты не уехала в Айову, как планировала?

В глазах Блейка она видела обиду, отчуждение, непонимание.

Он был раздражен. Он не рад был видеть ее. Зачем же тогда приехал?

– Руководство Сент Винсента попросило меня поработать у них еще год, и я согласилась.

Она не собиралась раскрывать Блейку душу, не собиралась говорить об истинной причине. А истина заключалась в том, что Белла ощущала некую связь с малышом и не хотела уезжать далеко от него. От осознания того, что они живут в одном городе, ей становилось легче.

Поэтому она сказала то, что говорила всем:

– Здесь платят гораздо больше, чем у нас в городке, а я заинтересована в хорошей зарплате. – Пусть Блейк считает ее расчетливой карьеристкой. – Кроме того, я полюбила Нью Йорк, – добавила Белла, помолчав.

– Твоя мама тоже так сказала, – заметил Блейк.

– Ты звонил моим родителям? – удивилась она.

– А как, ты думаешь, я нашел тебя? – немного раздраженно сказал он. – Мы с твоей мамой мило побеседовали. Ты, кстати, не рассказала ей, чем действительно занималась в Нью Йорке, верно?

Белла с укоризной взглянула на него.

К чему ее консервативным родителям знать правду? Белла пошла на это, чтобы выплатить кредит, который взял в банке ее отец. Не стань она суррогатной матерью, ее семья потеряла бы ферму, которой владел еще ее прапрадед и которая была дорога отцу. Уж лучше пусть старики верят в то, что она нашла высокооплачиваемую работу в Нью Йорке.

– Я не хотела беспокоить ее понапрасну, – объяснила Белла.

– За последние девять месяцев я понял, что беспокойство – это основная деятельность каждого родителя.

Блейк перевел взгляд на черный лимузин, стоявший неподалеку. Белла была рада этому, так как смогла немного расслабиться.

Конечно, она тоже беспокоилась о ребенке. Счастлив ли он? Играют ли с ним родители? Читают ли ему сказки на ночь? Сердце ее щемило.

– Наверняка мама спросила, кто ты такой и почему меня ищешь. Что ты сказал?

– Что я твой бывший работодатель.

Это в какой то мере было правдой.

– И все? – удивилась Белла.

Она не могла поверить, что ее мать удовлетворилась таким ответом и не продолжила свои обычные расспросы. Но Блейк обладал способностью убеждать людей. Даже она сама после получасового разговора с ним согласилась стать суррогатной матерью для их с Викторией ребенка.

– Может быть, ты что то добавил?

– Нет. Я сказал, что ты какое то время присматривала за моим сыном, и теперь я хотел бы узнать, как у тебя дела.

– Как видишь, у меня все хорошо.

Блейк окинул ее взглядом с головы до ног:

– Да, ты действительно в порядке. Выглядишь потрясающе.

– Спасибо.

Хотя Блейк явно не имел намерения заигрывать с ней, Беллу обдало жаром.