– Но ты же понимаешь, я должна поехать, – прошептала она, натягивая на себя платье и борясь с «молнией», которая никак не хотела застегиваться. – У меня так же нет выбора, как и у тебя.

Когда Джонти была готова, обе девушки осторожно выскользнули наружу.

Джонти подумала, что еще ни разу в жизни она не чувствовала себя так скверно, такой виноватой, чем в те несколько минут, когда они на цыпочках, в полной тишине пробирались к гаражу. Там Силла отпустила ручной тормоз в джипе, и они вместе с Джонти выкатили машину на улицу. Затем она села за руль и объяснила своей новоявленной «дуэнье», что надо делать.

– Просто как следует подтолкни ее, и она покатится вниз по склону, – прошептала Силла. – А я буду ждать тебя в конце дороги и там уже заведу мотор.

Джонти толкала машину изо всех сил. Она тяжело дышала, пока старалась как можно скорее преодолеть последние метры, а потом бесцеремонно уселась в стоящую машину. О моторе никак нельзя было сказать, что он тихо урчал. Он грохотал и чихал так громко, что Джонти с опаской оглянулась назад, в темноту, и нервно проговорила:

– Ну, скорей же!

О, Боже! И это она говорит такие вещи Силле, при таких обстоятельствах! Наверное, весь мир внезапно перевернулся, раз такое стало возможным! И тем не менее это была реальность.

Она бросила еще один тревожный взгляд назад и издала сдавленный вздох облегчения, когда они наконец тронулись вперед, оставляя позади Даллур.

Силла же вела машину хладнокровно и умело, хотя и слишком быстро. Было ясно, что, в отличие от Джонти, она прямо-таки рвалась на танцы в Габба. Ее глаза горели в ожидании, а мягкие губы изогнулись в предвкушении того, что ждало ее впереди.

Они еще не доехали до места, а до слуха Джонти уже донесся усиленный динамиками грохот музыки, от которого, казалось, сотрясался воздух. Барак для стрижки овец был увешан разноцветными лампочками, а внутри был виден рассеянный красный свет. Со стропил свисал серпантин, а на деревянный ленточный конвейер, который тянулся через все помещение, были навешаны бумажные китайские фонарики.

– Сегодня здесь нет ни грабель, ни резаков! Ой, Джонти, как весело! Я так рада, что мы приехали! – Голос Силлы дрожал от волнения. – Ты пойдешь внутрь?

– Я лучше поброжу здесь, – ответила Джонти, и ее нос невольно сморщился от смеси запахов шерсти и дегтя, который трудно было скрыть, с запахом человеческих тел, холодной индюшки, майонеза и прочей еды.

– А вот и Вин! Ну, я пошла.

И махнув рукой, Силла исчезла в толпе юношей и девушек, которые извивались и качались в такт музыке в приглушенном красном свете.

Несколько раз Джонти видела Силлу, иногда она танцевала со светловолосым Вином, который первым пригласил ее, а потом и с другими. Силла танцевала без устали.

После долгого ожидания Джонти начала зевать и удивляться энергии танцующих. От дыма и духоты она стала ощущать резь в глазах, а горло как будто распухло. В воздухе стояла пыль, и неудивительно, если учесть постоянное шарканье такого количества ног.

Она побродила вокруг танцующих, затем ненадолго присела и опять стала прохаживаться, осматривая все вокруг – пресс для шерсти, огромные весы, на которых взвешивали тюки, орудия для клеймения, и шаблоны, висевшие на крюках, вбитых в стену.

Она съела немного холодной индейки и кусочек ветчины, попробовала русский салат и одну-две меренги, взяла бокал с фруктовым напитком, который уже не пенился, и быстро расправилась с порцией удивительно вкусного фруктового салата.

В половине четвертого она уже пробиралась между танцующими в поисках Силлы.

– Мне кажется, нам пора ехать, – обратилась она к Силле, когда разыскала ее наконец.

– Ой, нет!

– Да, Силла, пора ехать. Иначе мы рискуем быть пойманными!

– Ну ладно, Джонти.