– У вас под глазами тени. Вы дурно провели ночь? – неуверенно спросил Фернандо Игера на следующий день во время конной прогулки. – Если вы в чем-то нуждаетесь…

Она изобразила беспечность и погладила шею своего нетерпеливого жеребца.

– Если откровенно, то я привыкла к неудобствам! Почему мы все время говорим обо мне? А вы сами? Уверена, что здесь, на границе, ваша жизнь полна приключений. То индейцы, то прочие напасти! В Луизиане поговаривали, будто американос, отхватив львиную долю земель, зарятся и на эти края. Неужели это правда? А все эти слухи о зреющей в Мексике революции? Какая все же опасная жизнь у воина!

Она возненавидела себя, когда он, проглотив наживку, гордо расправил плечи.

– Да, опасная! Но, уверяю вас, здесь вам совершенно нечего опасаться. Что до грядущего восстания, то я искренне считаю, что это не более чем слухи. Подумаешь, волнения крестьян и индейцев! Сами не знают, чего хотят!

– А вторжения вы не опасаетесь?

– Вторжения? Ну нет! Американос слишком заняты собственными раздорами. Иногда они проникают в глубь нашей территории ради личной наживы: за мехами, дикими лошадьми… Мы называем их флибустьерами. Поверьте, мы недолго терпим их присутствие и наносим по ним удары, дабы другим было неповадно. Месяца полтора назад… – Он оборвал себя на полуслове и заботливо наклонился к ней. – Вам дурно? Нельзя так долго находиться на солнце: вы можете заболеть. Не лучше ли повернуть назад?

У нее дрожали руки и колени, и она из последних сил сдерживала жеребца, норовившего пуститься вскачь.

– Нет! Просто… Все в порядке. Я привыкла к солнцепеку. Прошу вас, продолжайте, мне очень интересно.

Он смущенно покраснел от ее похвалы:

– Я не собирался вас волновать… Я только хотел объяснить, что мы все время начеку. К счастью, по обеим сторонам границы у нас есть осведомители, предупреждающие нас, когда…

Почему он недоговаривает? Стискивая зубы, Мариса изобразила улыбку:

– Вы уже могли убедиться, что меня не так-то просто взволновать. Так что, вы говорили, месяца полтора назад?..

– Ничего особенного. Просто хороший пример нашей бдительности. Шайка американских головорезов – то ли воров, то ли шпионов – попыталась от нас уйти. Но наши солдаты их настигли. Одни удрали вместе с пойманными ими лошадьми, другие, пытавшиеся сопротивляться, взяты в плен. Кажется, после гибели своего предводителя они сдались. – Внешний лоск был сброшен, и капитан кровожадно оскалился. – Полковник Ортега, лично командовавший нашим отрядом, велел отправить его отрубленную голову в Натчиточес в назидание остальным. Их ждет либо пожизненное заключение, либо казнь – по одному в каждом городке на протяжении всего пути. Кажется, уже сейчас…

Мариса не расслышала продолжения: Оро, почувствовав, должно быть, что ослабла уздечка, или заразившись исходившей от нее тревогой, перешел в галоп. Сначала она даже не пыталась его остановить, хотя это грозило падением.

«Нет! Только не он! Капитан говорит о ком-то другом…»

Не обращая внимания на ветер и песок, она вспоминала женщин племени команчей, уродовавших себя, обстригавших волосы и коловших себя ножами, таким образом оплакивая гибель мужа, отца, брата. Доминик не был ей ни тем, ни другим, ни третьим – или был всем сразу? Он не мог умереть! Это ошибка…

«Полковник Ортега, лично командовавший нашим отрядом…» Педро, переполненный ненавистью и желанием мстить! О, она убьет его, даже если это ее погубит! Убьет, убьет!

Оро постепенно перешел на спокойную рысь.