После депрессии двадцатых-тридцатых годов Великая Северная железнодорожная компания изменила маршрут сообщений, вследствие чего местная лесопилка закрылась, поставив тем самым крест на лесозаготовительной промышленности и низведя Ливенворт до статуса едва ли не города-призрака. Спустя тридцать лет активисты общины разработали план преобразования своей захудалой деревушки в эдакий баварский городок с традиционными фестивалями «Осенний лист» и «Церемония рождественских огней». В результате их стараний Ливенворт приобрел вид средневекового города, ежегодно привлекающего более миллиона туристов.

К пяти часам Катрина основательно проголодалась. Но девушка решила сначала распаковать две последние коробки и уж затем заняться ужином: она собиралась приготовить семгу, которую купила в местном супермаркете. Разрезав скотч на первой коробке, Катрина достала оттуда несколько еще не прочитанных книг в мягкой обложке, папку с недавними чеками за покупки по кредитке, еще пару книг и, наконец, скрепленную резинкой толстую пачку открыток. Они содержали соболезнования, полученные ею после похорон Шона. Все его личные вещи Катрина пожертвовала Армии спасения, после чего избавилась и от остального, имевшего к нему отношение. И лишь несколько сентиментальных безделушек она отдала его родителям. Но вот распрощаться с этими открытками девушка так и не смогла. Катрина понимала, что нужно было жить дальше, однако окончательно стереть из памяти мужчину, с которым собиралась сочетаться узами брака, ей было не под силу.

Во второй коробке оказались ее ноутбук, черный нейлоновый футляр с коллекцией компакт-дисков — Шопен, Моцарт, Чайковский, а также кое-что из джаза и рока, — связка проводов, назначение которых Катрина уже забыла, и цифровой фотоаппарат, давно валявшийся без дела.

Со дна коробки девушка извлекла несколько фотографий в рамках. Сверху лежало ее детское фото: слегка выпученные на сердцевидном личике голубые глазки, заплетенные в косички светлые волосы. Она смотрела на снимок, и в ней поднимались забытые чувства. Катрина вспомнила, как однажды, еще в начальной школе, мальчик из ее класса — его звали Грег, а вот фамилию она не помнила (там было что-то совсем труднопроизносимое), — похвастался японским аниме-журналом, который отец привез ему из деловой поездки в Токио. Одноклассники Катрины, все до одного, сошлись во мнении, что девочки в комиксах похожи на нее, так что весь остаток учебного года ее называли Яприной.

На остальных фотографиях были запечатлены ее близкие друзья и семья. На самом большом снимке, в серебристой рамке, стояли обнявшись родители — счастливые и любящие друг друга. Как и Шон, они тоже оставили ее слишком рано.

За две недели до Рождества, когда Катрина работала в Вашингтонском университете над дипломом по специальности «педагогика», ее вызвали из аудитории к декану, который сообщил, что ранним утром машина ее родителей на федеральном шоссе номер девяносто девять столкнулась с лосем. В результате аварии пассажир и водитель погибли на месте. Живописать подробности декан не стал, однако позже она выяснила, что седан родителей сбил лося с ног, и тушу более чем двухметрового взрослого самца швырнуло на лобовое стекло. Своей тяжестью животное раздавило матери грудную клетку и разорвало жизненно важные органы, у нее также были сломаны шея и позвоночник.