|
Омо внимательно посмотрел на Сайпера, во взгляде его была неприкрытая ненависть, но беспрекословно повиновался. Лишь после того, как Омо вновь вернулся туда, где сидел, Крофт встал и забрал чемоданчик, поставив его перед пультом командира корабля. Его руки нежно поглаживали полированную металлическую поверхность, будто это была какая-нибудь святыня. Седрик прекрасно понимал, почему. Каждый раз, когда он задумывался над огромной стоимостью этого самородка бирания, он испытывал во многом сходные чувства. – Ты наверняка не раз спрашивал себя, почему это я оставил вам этот чемодан? – произнес Крофт, обращаясь к Седрику. – Ну, на этот вопрос тоже нетрудно дать ответ. Излучение бирания было очень легко зарегистрировать, и я думал, что вы пуститесь на поиски, прежде чем отправитесь со спутника. К тому же, это слишком бросилось бы в глаза, если бы вы вдруг обнаружили чемоданчик на борту «Фимбула». Поэтому я предоставил вам почетное право принести его мне на борт крейсера. Не дожидаясь ответа, Крофт поднял крышку чемоданчика. Его глаза загорелись, когда он стал смотреть на зеленоватый кусок бирания; гримаса алчности появилась на его лице, когда он вдруг представил себе, какие несметные блага сулит ему этот самородок. Седрик наблюдал за ним с каменной миной, ему здесь была отведена роль зрителя. Крофт был победителем. Внезапно Седрик ощутил знакомое беспокойное покалывание под кожей и отметил, что его тело непроизвольно напряглось, Это было следствием возбуждения бирания, которое Сайпер ощущал даже стоя здесь, довольно далеко. Дело в том, что в самородке вот-вот должна была начаться спонтанная реакция. И Седрик ощущал это с топ самой уверенностью, которая но раз спасала ему жизнь и предохраняла его от тяжелых увечий там, в руднике на Луне Хадриана, давая ему возможность в последний момент отскочить и не быть заваленным породой. По-видимому, этим чутьем на возбуждение бирання обладали здесь лишь те, кто побывал на рудниках; исключение составляли, конечно, Мэйлор и Йокандра, да и безумный Дункан, который так и продолжал скалить зубы в бессмысленной улыбке, ничего не понимая. Но и сам Крофт вдруг начал чувствовать, что что-то здесь было не так; он не мог объяснить себе, в чем было дело, но инстинкты предупреждали его о грозившей ему опасности, исходившей от этого чемоданчика. Вспыхнувшая в его глазах алчность мгновенно исчезла. Он быстро протянул руку, чтобы захлопнуть крышку, но опоздал. Он не успел даже и крикнуть. В центре самородка бирания внезапно, буквально в одну секунду, образовался странный отросток; казалось, что он был отлит из какой-то диковинной, зеленоватой ртути. Отросток этот, подобно человеческой руке, рванулся вверх и ударил прямо в шею Крофта, тут же все, с изумлением и ужасом наблюдавшие эту совершенно иррациональную сцену, увидели, как на конце этого отростка образовалось нечто, очень напоминавшее ковш экскаватора с острыми как бритва зубами, которые намертво сомкнулись на его шее. Раздался ужасающий, мерзкий хруст, как будто раздавили огромное насекомое, – и отросток этот тут же пропал, исчез, будто его никогда не было. Обезглавленное тело Крофта медленно стало оседать на колени, а отрубленная голова с омерзительным шлепаньем покатилась но белому, стерильно чистому полу рубки, поело каждого оборота оставляя кровавое пятно, пока наконец не замерла, наткнувшись на столку терминала, и бессмысленным, мертвым взором уставилась на ошарашенных зрителей. Губы перекошенного лица равномерно открывались и закрывались, будто силились передать им какое-то очень важное сообщение, и Сайперу даже на мгновение показалось, что он смог прочесть по губам слова древнего пломбоянского проклятья, после чего он с трудом отвел глаза от мертвого лица Крофта. |
