— Я велел, разумеется, выбрать для вас самые выразительные куски. А то у нас километры пленки, — пояснил он, включая магнитофон.

Громкий шорох, потрескивание, вроде что-то звякает, шуршит, звук шагов, потом властно-вкрадчивый голос:

— У вас в лаборатории в любую минуту может случиться пожар. Тогда все чертежи погибнут. Вы должны снять копию этой технологической схемы и спрятать ее в надежном месте. Вы не будете перерисовывать копию. Вы внимательно посмотрите на чертеж, хорошо запомните все детали и, придя домой, вычертите точную копию по памяти. Ведь у вас хорошая память?

— Да, у меня хорошая память, — уныло подтвердил чей-то покорный, вялый, какой-то неживой голос.

— Она станет еще лучше. Вы прекрасно запомните все малейшие детали чертежа и сделаете дома его точную копию по памяти. А потом вы положите чертеж в пакет и пошлете его по адресу…

Голос вдруг оборвался.

— Адрес был назван — номер ящика, абонированного на почтамте, — торопливо пояснил Гренер. — Но из этой копии его пришлось вырезать.

Мы с мужем понимающе кивнули. А вкрадчивый голос уже продолжал внушать дальше:

— Вы отправите копию ваших чертежей по этому адресу. Это самое надежное место, чтобы сохранить их на случай пожара…

В этом месте раздалось какое-то громкое позвякивание, даже заглушившее некоторые слова. Я поморщилась и вопросительно посмотрела на комиссара.

— Это скрипят пружины дивана. Пациент повернулся на бок, — пояснил он и, засмеявшись, добавил: — Самое пикантное: пружины эти служили антенной для нашей аппаратуры.

Мы посмеялись и стали внимательно слушать снова:

— Спите спокойно, крепко… Когда вы проснетесь, вы не будете ничего помнить о том, что я вам внушал во сне. Но точно через неделю вы выполните то, что я вам сказал, и сохраните копию чертежей от пожара. Вы не будете ничего помнить об этом и никогда не позволите себя гипнотизировать никому другому, кроме меня.

Шорох и легкое потрескивание. Комиссар выключил магнитофон и торжествующе спросил:

— Ну, какова пленочка?

— Изумительно! — воскликнула я. — Но как же он решился дать адрес, номер своего почтового ящика? Вы устроили там засаду и схватили его с поличным?

— Он не так глуп, — покачал головой комиссар. — Это вовсе не его ящик. Этот ящик абонирует одна почтенная фармацевтическая фирма. И, если бы мы их спросили, кто прислал им секретный чертеж технологической схемы конкурирующей фирмы, они бы только выразили изумление, причем даже не очень наигранное. Ведь они в самом деле бы не знали, кто им сделал такой щедрый подарок, какой доброжелатель, пожелавший остаться неизвестным.

— Ловко! — покачал головой Морис.

— И уж ни за что бы они не открыли, на чей счет в каком банке и за какие услуги перевели бы некую, наверняка крупную сумму, — продолжал Гренер. — Такие тайны промышленники хранят свято. Так что тут все было продумано точно. Никаких тайников, как я сначала предполагал, возле которого бы в самом деле, прослушав такую пленочку, можно было устроить засаду. И само задание уже составлено умнее: химик не стал бы выносить никаких чертежей, как Гросс, так что поймать его было практически немыслимо. Он просто запомнил бы их, а дома начертил по памяти. Это возможно? — спросил комиссар у Мориса.

— Вполне. Гипнотическое внушение необыкновенно обостряет память. Известен случай, когда один каменщик под гипнозом припомнил малейшую щербинку каждого кирпича в стенке, которую сложил тридцать лет назад.