– И для чего вам все это? – поинтересовался Киеран.

Старик разгладил бумаги, положил их на стол и, подняв голову, встретился глазами с Киераном. Взгляд старика пробуждал странные ощущения.

– Ты доволен тем, как складывается твоя жизнь? – спросил Том.

Киеран покачал головой, это был не ответ, скорее недоумение.

– А вам‑то что? – спросил он. – Разве вы социальный работник?

– Отвечу вопросом на вопрос, – сказал старик. – Ты знаешь Элис Шеруин?

– Элис?

Но тут же Киеран вспомнил. Миссис Шеруин. У нее был букинистический магазин в Глебе, он часто заглядывал туда из‑за долгих бесед, которые они вели за чаем, а также из‑за книг, которыми он никак не мог насытиться. Она была для него… вроде тетушки… Тетушки, чокнутой на картах Таро, гороскопах и прочей ерунде.

– Слушайте, – наконец сказал Киеран. – Я не знаю, что у вас на уме, но, по‑моему, вы меня с кем‑то перепутали. Если вы предлагаете мне освобождение, я уж лучше досижу свой срок до конца – мне ведь осталось всего‑то два месяца. Если вы пишете книгу, не тратьте на меня свое время. Я не показательный преступник. А если вы здесь ради спасения моей души, то меня это не интересует.

– Ради спасения души… – тихо повторил старик.

Его глубокие зеленые глаза так загадочно блеснули, и произнес он эти слова таким тоном, что у Киерана по спине пробежал холодок.

– Забавно, что ты упомянул душу, – продолжал Том. – Ведь именно поэтому я здесь. Уверяю тебя, листать Библию тебе не придется. Просто я разговаривал с Элис, а она, мой подозрительный друг, наша с тобой общая знакомая… Так вот, я случайно обмолвился, что ищу… как бы это сказать?.. что ищу ученика, пожалуй, это самое удачное слово.

– Какого ученика?

– Ученика в следовании по Пути.

Когда старик произнес это слово, Киерану внезапно представилось, что перед ним словно разворачивается дорога с бесчисленными возможностями. Он видел себя таким, каким был сейчас, то и дело попадающим в тюрьму, живущим в грязи, потом увидел, что уже одет в щегольской костюм, словно какой‑то мелкий мафиози. Картина была невеселая – дно жизни, и он завяз там одной ногой. Затем Киеран увидел себя «исправившимся» – работает с девяти до пяти, тонет в болоте скуки, выбраться из него не в силах, ведь надо выплачивать кредиты, и он доволен, что стал одним из многих трутней в надежном мире, где не бывает никаких неожиданностей.

Представились ему и другие картины, в основном – разные варианты увиденного до этого. Они напоминали дороги, уходящие в далекое будущее. Одни были прямые и узкие, не дающие выйти за свои пределы, другие – широкие, кричащие, с яркими красками. Потом его внимание привлекла дорога, то отходящая от остальных, то сливающаяся с ними. Он увидел на ней себя таким, как есть, непритязательным, но состоявшимся. По каким‑то причинам, которые он не мог объяснить словами, именно эта дорога манила его, ибо она, как ему привиделось, вела к будущему процветанию. Ему показалось, что он слышит музыку и поющий где‑то вдали голос. Он даже как будто разбирал слова:

Дорога вдаль бежит, бежит,

Вдали страна чудес лежит.

Когда придет ночной покой,

Там эльфы встретят нас с тобой.

У певца был такой же голос, как у сидевшего напротив старика, и Киеран словно вернулся на землю. И поморгал, чтобы лицо старика стало отчетливей.

– Только не строй никаких иллюзий, – сказал Том.