– Похоже, однако, свое дело он знает не слишком хорошо.

Такер нахмурился:

– Если эти типы действительно призраки, как их хотят представить, то стоит ли удивляться, что он Фоя не видел?

– Но вы‑то не думаете, что они – призраки?

– Неважно, что я думаю. Пусть у них по три глаза и по четыре руки, это тоже неважно! Все, что мне нужно, – это хоть какие‑то улики, и нужны они мне были еще вчера.

– Но…

– Послушайте, – устало перебил Хога Такер. – Мы это уже проходили. Подозреваю, что и впрямь дело нечисто. Наверняка. Но я не собираюсь заниматься изгнанием злых духов. Представьте мне какие‑нибудь доказательства, тогда и поговорим. Я намерен работать, а просиживать зря штаны – это не работа.

Хог кивнул. Откашлялся.

– А как насчет Ганьона? – спросил он. – Вы с ним говорили?

– А как же! – Вспомнив о недавнем разговоре с Жан‑Полем Ганьоном, Такер раздраженно постучал по столу пальцами. – Он того и гляди устроит скандал. Хочет обратиться в газеты, к члену парламента от своего округа, куда‑то там еще. В Королевскую комиссию. Сегодня поеду к нему, попытаюсь его успокоить.

– А вы узнали, зачем приехал Фой? Из‑за Томаса Хенгуэра?

– Узнать что‑нибудь от Жан‑Поля было не так‑то легко. Уж больно он был взвинчен. Возмущался, что мы ему лгали. Спрашивал, зачем посадили сыщика возле его дома. Почему прослушиваем его телефон. Бог знает, как он об этом догадался! А о Фое он говорит следующее: Фой жил в каком‑то маленьком местечке в Новой Шотландии и вдруг почувствовал, что с Хенгуэром что‑то не так. Он немедленно бросил работу – а он очищал от ракушек лодку для какого‑то старого рыбака. Вот скажите мне… Если эти призраки такие всесильные, почему один из них всего лишь старая развалина, а другой – обыкновенный бродяга? Нет, нет! Не надо! В такую рань я не готов слушать ваши философствования.

Такер отхлебнул кофе. Кофе остыл. Сморщившись, Такер отодвинул чашку:

– Как бы то ни было, этот Фой бросил все свои дела и сел в первый же поезд на Оттаву. Это мы проверили у нашего человека, который за ним следил. В Оттаве он отправился к Ганьону. Они болтали о прежних днях и вообще обо всем на свете. Фой спросил: «Не слышно ли чего о Томе Хенгуэре?» Ганьон ответил так, как мы его научили, и Фой сразу понял, что тот лжет. И сразу стал говорить с Ганьоном очень холодно. Они разошлись по комнатам на ночь – и пожалуйста! Утром Ганьон встал, а Фоя и след простыл! Я думаю, он вышел через черный ход. Словно знал, что возле дома дежурит наш человек.

– А Ганьон не сказал, что за чувство насчет Хенгуэра возникло у Фоя там, на море? – Глаза Хога блестели, выдавая его волнение. – Ведь это как раз то, что нам надо.

– Успокойтесь, – сказал Такер. – Фой просто почувствовал, что с Хенгуэром что‑то стряслось, вот и все, понимаете? А у вас никогда так не было? У всех когда‑нибудь возникает подобное предчувствие.

– Но не все едут за тысячу миль, чтобы проверить, правильно ли их предчувствие. Нет. Что‑то между ними есть. Что‑то неосязаемое, вроде телепатической связи. Ведь так?

– Ладно. Если нам когда‑нибудь удастся забрать кого‑то из них, вы сами их об этом спросите, идет? А пока я отправил на поиски того и другого своих людей. Скоро кого‑нибудь из них изловим, и вы сможете играть с ними в ваши игры. А сейчас меня больше беспокоит Ганьон.

– Вы должны объяснить ему, насколько все это важно!

– А ему плевать на важность с высокой горы! Он знает только одно: мы разбили его десятилетнюю дружбу, и теперь он чувствует себя предателем.