– Когда ваш дядя принес этот костяной диск к Бенсону, тот не знал, что и думать. Это расследование, которым мы заняты… очень щекотливое, в высшей степени секретное. Считается, что никто не должен ничего о нем знать, но вот появляется ваш беззаботный дядя с еще одной деталью все той же загадки, над которой мы безуспешно бьемся. Бенсон позвонил мне, и я отправился к нему узнать, в чем дело.

Сара снова взглянула в тень между шкафами, но ничего не увидела, а может, там ничего и не было.

– Поставьте себя на наше место, – продолжал Такер. – Есть дело, которое мы расследуем уже две недели, и, должен признать, без особого успеха. И вдруг появляется то, что может оказаться важным ключом. Ладно. Обсуждаю этот вопрос с вашим дядей. Он начинает понемногу выводить меня из себя своими объяснениями, и я невольно задаюсь вопросом: «Что он старается скрыть?»

– Он просто немного разволновался, – сказала Сара.

Такер пожал плечами:

– И то же произошло с вами, как только я вошел. Даже сейчас вы ведете себя так, словно я собираюсь вас укусить.

– Я… ночью я видела плохой сон, – призналась Сара, – и что‑то заставило меня вспомнить его как раз сейчас. Вы правы насчет Джеми, но он не преступник. Он очень быстро заводится, а вы ни больше ни меньше назвали его лгуном. А притом что постоянно читаешь в газетах про… ну, вы знаете…

– Про Королевскую комиссию и тому подобное?

– Ну…

– Вы начитались триллеров.

– А кто эти люди, которых вы ищете? – спросила Сара. – Что они сделали?

– Пока ничего не сделали. Просто мы хотим с ними побеседовать.

Такер полез в карман и достал две фотографии. Положив их на прилавок перед Сарой, он спросил:

– Вы когда‑нибудь видели кого‑то из них?

Сара всмотрелась.

– Вот этого, – проговорила она, коснувшись пальцем фотографии Томаса Хенгуэра.

– Выходит, вы с ним знакомы?

– Не совсем. Несколько раз он заходил в лавку, и по‑моему, я даже раза два видела его у нас в Доме. Но это было давно.

– А он не мог спрятать диск где‑то здесь так, что вы этого не заметили?

Сара вспомнила, как она нашла диск – он был завернут в коричневую бумагу и вложен в шаманский мешочек.

– Не знаю, как это ему удалось бы, – сказала она. – Я нашла этот диск на дне коробки, которую вытащила из чулана. Она была вся в пыли. К тому же я никого в этот чулан не пускала.

Такер кивнул и показал на фотографию Киерана:

– А этого встречали?

– Лицо знакомое, я его не знаю, но как будто где‑то видела. – Сара зажмурилась, стараясь вспомнить. – По‑моему, он играл в оркестре, в оркестре народных инструментов. Это было очень давно – три, а то и четыре года назад. Они назывались «Шутниками», а дальше шло какое‑то длинное название. Кажется, он пел и еще играл на гитаре. – Сара подняла на Такера глаза. – Боюсь, я не очень вам помогла, правда?

– Во всяком случае, вы старались. А вы не видели их где‑нибудь недалеко от вашей лавки? В последнее время?

Сара покачала головой.

– Вот насчет этого, – она показала на фотографию Киерана, – с уверенностью сказать не могу. Ну а если бы увидела второго, то запомнила бы. Мы с ним в те времена довольно часто подолгу разговаривали. Забавный он. Выглядел стариком, а впечатление было, что он моложе.