– Ничего себе, хороший разговор! Я сообщу о вас властям. Сначала вы предлагаете товар для продажи, а потом отказываетесь его продавать. И хочу добавить…

– Это мое право! – вспылила Сара. Она была вне себя от гнева, и ее голос становился все громче: – Я не обязана что‑то продавать, если не желаю! Мне все равно, можете жаловаться хоть в Парламент, пусть они издадут закон, где будет сказано, что я должна продать кольцо! Вы его все равно не получите!

– И хочу добавить, – повторила мисс Хэтауэй, – что вы крайне грубы.

– Груба? Я? – Сара взяла себя в руки. Она стала глубоко дышать, стараясь успокоиться, и заговорила снова. – Мисс Хэтауэй, – сказала она как можно вежливей. – Я не собираюсь продавать это кольцо, и не стоит больше об этом говорить. – Она отобрала кольцо у мисс Хэтауэй. – Благодарю вас. И может быть, в будущем вы предпочтете делать покупки в другом месте? Мне не нужны подобные сцены.

– Сцены? А в чем, собственно, дело? – На одно благословенное мгновение мисс Хэтауэй потеряла дар речи. – Я требую, чтобы вы вызвали менеджера.

– Я и есть менеджер.

– Тогда владельца.

– Я и владелица тоже, – солгала Сара. Она представила себе, что будет с Джеми, вызови она его к разъяренной Джеральдине Хэтауэй. Да после этого он не станет разговаривать с Сарой целую неделю!

– Тогда… тогда…

Сара вышла из‑за прилавка, взяла покупательницу за локоть и повела ее к дверям.

– Мы закрываемся, – сказала она.

– Но сейчас всего два часа!

– Мы закрываемся на ланч. До свидания, мисс Хэтауэй.

Они почти дошли до дверей, когда женщина сделала последнее заявление:

– Я требую, чтобы ко мне относились с уважением!

Сара уже не могла сдерживаться.

– Вон! – закричала она. – Вон! Вон! – вопила она и просто вытолкала мисс Хэтауэй за дверь.

Оказавшись на тротуаре, та сердито раскрыла зонтик и поглядела на Сару.

– Ноги моей здесь больше не будет! – громко сказала она, надеясь привлечь внимание прохожих. К несчастью, из‑за дождя все сидели дома и улица была пуста.

– Замечательно! – ответила Сара и захлопнула дверь.

Она заперла ее, перевернула табличку «Открыто» так, что снаружи оказалась надпись «Закрыто», и протопала к своему стулу. Там, кипя от гнева, она сидела довольно долго, прокручивая в уме всю сцену. И начала хихикать. Ну и ну! Она даже не думала, что у нее хватит духу проделать подобное. Скорей бы рассказать об этом Джеми!

Сара разжала ладонь и посмотрела на кольцо, из‑за которого разгорелся сыр‑бор. «Оно – мое!» – окончательно решила она. Вот одна из приятных сторон работы в «Веселых танцорах». Ее собственные комнаты были так же, как и лавка, забиты всякими приглянувшимися ей безделушками. И рисунок, и остальное содержимое мешочка будут там как раз на месте. Сара провела пальцами по рамке. Кто же все‑таки художник? Она снова посмотрела на коробку.

«Доктор Элед Эванс», – пробормотала она и решила позвонить Джеми, узнать, помнит ли он, откуда взялась коробка и кто такой доктор Эванс.

Утром Джеми сказал ей, что ему нужно закончить «эту проклятую статью» для международного журнала «Дикая природа». Так что, наверное, он сейчас сидит за письменным столом в Почтовой комнате. Она сняла телефон с полки, где находились еще термос для кофе и стопка старых исторических журналов, которые она уже много лет собиралась выбросить. Поставив телефон на прилавок, Сара набрала номер и, дожидаясь, пока Джеми снимет трубку, стала складывать свои находки в мешочек.