Скрип кровати и кашель разбудили чутко спавшую в соседнем номере Дессу. Она прислушалась и, когда шум повторился, встала; поправила волосы, отперла разделявшую их комнаты дверь и скользнула в номер Бена.

Серебристый лунный свет резкими контурами выхватывал из темноты метавшуюся на постели фигуру. С губ спящего слетали невнятные фразы, его руки беспорядочно шарили по смятой простыне, на лбу блестели капельки пота.

Осторожно ступая босыми ногами по холодному деревянному полу, Десса подошла ближе. Внезапно Бен рывком перевернулся на другой бок и глухо выругался; девушка испуганно вскрикнула от неожиданности.

– Какого черта, кто… – Он резко сел на постели, таращась в темноту.

– Успокойся, Бен, это я, Десса… Тебе плохо? Ты болен?

– Болен? Нет, со мной все в порядке. Ты здорово меня напугала. Никогда так больше не делай, я ведь мог тебя пристрелить. – Только теперь Десса заметила у него в руке какой-то темный предмет, отливавший слабым матовым светом. Бен сунул револьвер назад под подушку. – Что-то случилось?

– Ты кричал во сне, – соврала Десса, не зная, как еще объяснить свой неожиданный визит.

Лучше всего было бы на этом и закончить, вернуться к себе и снова лечь спать, но вместо этого она подошла к столику у окна, чиркнула спичкой и зажгла лампу. Комнату озарило уютное желтоватое сияние керосинового фитиля.

– Что у тебя с губой?

Бен машинально облизнул губы и почувствовал привкус крови: верхняя губа припухла и противно ныла.

– Чертов мальчишка, – с досадой буркнул он. – Все-таки сумел разок ударить. А я и не заметил…

– Ты что, подрался? – Десса села на край кровати, чтобы лучше рассмотреть нанесенный ее «телохранителю» ущерб, и заботливо добавила: – Очень больно?

Бен снова облизнул вспухшую губу и поморщился.

– Что случилось?

Он только пожал плечами. История вышла дурацкая, и рассказывать о ней не хотелось.

– Да ничего особенного, так, прицепился один…

– Ну и ну, Бен Пул, никогда не думала, что ты еще и драчун!

– Это только показывает, как мало ты меня знаешь, Десса Фоллон. Мне приходилось драться, и довольно часто.

– Теперь не сомневаюсь. И сколько же на твоем счету боев? – игриво поинтересовалась она и вдруг, влекомая какой-то необоримой силой, поцеловала его разбитую, кровоточащую губу.

Бен порывисто вздохнул и закрыл глаза. Она провела ладонью по его щеке и снова поцеловала, чувствуя, что сейчас расплачется.

– Ох, Бен, милый Бен, я не знаю, могу ли просить тебя… Нет, не то… Бен, пожалуйста… что же с нами будет? Как мы сможем…

Он не дал ей договорить: его руки обвили ее плечи и притянули к себе, а голова горестно опустилась ей на плечо.

– Я знал, что это неизбежно, дорогая, знал! И все надеялся… сам не представляю, на что… Должно быть, на чудо. Но чуда не случилось. Я не могу остаться, а ты не можешь вернуться. Черт возьми! Почему все так сложно? Зачем мы тогда вообще встретились? Жили бы каждый своей жизнью, даже не подозревая о существовании друг друга… Однако судьба распорядилась иначе – она свела нас, чтобы разлучить. Но это не конец! – Его голос взлетел, вибрируя от внезапно заклокотавшей в нем ярости. – Так все кончиться не может! Не должно! Поехали со мной, Десса Фоллон, давай вернемся вместе! Прямо сейчас! Черт с ним, с поездом, наймем лошадей, экипаж… Самое главное – решиться! Ну же!..

Он выпрямился и крепче сжал ее плечи. Его губы были плотно сжаты, в глазах плясали бешеные огоньки страсти… Или это был всего лишь отблеск света керосиновой лампы?

Десса печально покачала головой.