Спрятавшись от ветра за огромным валуном и закутавшись в одеяло, он погрузился в тревожный, чуткий сон.

Пока он спал, небо расчистилось и выглянула полная луна. Ее холодный серебристый свет резкими штрихами обозначил острые уступы Алдер-Галч, придавая нагромождениям камней у его подножия причудливые очертания и выделяя зловещими черными мазками теней проходы между скалами.

Словно ожидавший этого Бен внезапно проснулся, огляделся и с благодарностью улыбнулся ночному светилу. Интуиция или даже, скорее, какое-то шестое чувство, выработавшееся в нем за долгие годы общения с дикой природой Монтаны, не подвела и на этот раз.

– Десса, любовь моя, – шепнул он, – держись, я иду к тебе.

Он свернул одеяло, приторочил его к луке седла, вскочил на Красотку и осторожно въехал под своды густых теней оплота беззакония под названием Алдер-Галч.

21

Лагерь был огромным и по размерам своим вполне мог сравниться с поселками, которые Десса видела вдоль железной дороги, когда ехала в Канзас-Сити. Правда, домов, как таковых, здесь не было: повсюду виднелись лишь палатки военного образца, грубо сколоченные навесы с плетеными стенами или, в лучшем случае, примитивные хибары. Мужчины сидели у костров, женщины занимались своими обычными делами, дети с криками и смехом сновали тут и там, играя в те же игры, что и их сверстники на всем белом свете. В воздухе стоял запах жарящегося мяса.

– Где он? – сразу спросила Десса, едва они спешились. – Отведи меня к нему.

Селия подозвала одного из мальчишек постарше, передала ему поводья лошадей и повела девушку через лагерь к купе чахлых деревьев, среди которых, особняком, стоял большой грязно-белый шатер. На них никто не обращал внимания; казалось, и сам их приезд остался незамеченным.

Внутри шатра горела лампа, и на сероватом пологе вырисовывалась размытая тень сидящего человека. Сердце девушки бешено заколотилось.

Селия откинула полог и отошла в сторону, пропуская Дессу вперед.

Ей навстречу поднялся высокий красивый мужчина с обветренным усталым лицом; под отражавшими свет керосиновой лампы глазами залегли тени, правую бровь и часть лба пересекал шрам, буйную гриву темно-каштановых волос прорезала широкая седая прядь. Да, это был он – тот человек, которого она видела на похоронах! Тогда она не поверила своей минутной догадке, просто боялась поверить, но мысли о нем с тех пор не оставляли ее, его образ являлся ей во снах и всегда оказывался тем, кем и был на самом деле, – Митчелом!

Мужчина долго и пристально вглядывался в лицо застывшей перед ним девушки. Наконец из его глаз исчезла настороженная подозрительность, они потеплели, и он сказал:

– Десса!.. О Великий Боже, это действительно ты! Дорогая моя сестренка… Как же ты выросла, какой стала красавицей!

Он распахнул ей свои объятия, и она со сдавленным криком бросилась к нему на шею. Его худое мускулистое тело напряглось, а руки так крепко сжали ее, что ей трудно было дышать. От него пахло дымом костров, виски, табаком и кожей, и все же сквозь эти запахи Дессе удалось ощутить что-то неуловимое, до боли знакомое с детства.

– Боже мой, Десса, – бормотал Митчел, слегка покачивая ее в кольце своих рук, – я уже и не чаял увидеть тебя.

Родной голос, навевавший воспоминания об их далеком безоблачном прошлом, когда родители были живы и молоды, когда весь мир был у их ног, даря лишь радость и счастье, проникал прямо в сердце.