Первые лучи зари застали ее всю в поту и слезах. Девушка чувствовала себя совершенно измотанной, словно перенесла долгую мучительную болезнь, и молила небо лишь о том, чтобы оно послало ей силы пережить наступивший день – день похорон ее родителей.

Умывшись холодной водой и кое-как приведя себя в порядок, она оделась и спустилась вниз. На улице уже кипела жизнь: возчики покрикивали на лошадей, повозки, грохоча, сновали между строениями, откуда-то сверху доносился стук топоров: плотники заканчивали крышу соседнего дома. Чистый прозрачный воздух был напоен ароматом полевых цветов; на горизонте, вонзаясь в серебристо-сиреневое утреннее небо, ослепительно вспыхивали снежные шапки вершин далеких гор. Первозданное великолепие просыпающегося мира так захватило Дессу, что она застыла на месте, не в силах отвести глаз.

– Красиво, не правда ли? – раздался сзади голос.

Девушка резко обернулась и увидела Бена Пула, который стоял, скрестив руки на груди и привалившись спиной к стене салуна.

– Что вы здесь делаете?

– Полагаю, то же, что и вы, мэм. Наслаждаюсь видом. – Он оттолкнулся локтем от стены и чуть коснулся поля своей шляпы. – Надеюсь, вы в порядке?

Она проглотила невесть откуда взявшийся комок в горле и заставила себя кивнуть в ответ. Эта неожиданная встреча вновь пробудила в ней странное ощущение, будто что-то должно произойти – что-то важное, имеющее к ней самое непосредственное отношение. Но что именно? Она не знала. Ответ был где-то рядом, совсем близко, но все время ускользал от нее.

– Что ж, мисс Десса Фоллон, желаю вам всего хорошего. – Бен поправил шляпу. – Скоро все будет позади, и вы сможете отправиться домой.

С этими словами он пересек улицу и смешался с толпой.

«Ты сразу поймешь, – сказала как-то мать, – что встретила именно того мужчину, который достоин твоей любви, и ничто уже не сможет встать между вами. Ничто!»

Неужели этот момент настал? Нет. Не может быть. Когда от горя и одиночества кру́гом идет голова, чего только ни почудится…

Господи, что же с ней происходит? Откуда этот мучительный, бередящий душу и внушающий такое беспокойство спор между разумом и сердцем? Ей вдруг захотелось броситься вслед за Беном, догнать его и, колотя изо всех сил кулаками по широкой спине, крикнуть во всю мощь легких: «Оставь меня в покое! Не тревожь меня! Исчезни из моей жизни!» Но она продолжала стоять, глядя ему вслед. Какой-то тихий голос вовремя успел шепнуть ей: «А ты уверена, что не пожалеешь об этом?».

Впереди ее ждал день, который еще надо было пережить. «Ты сильная и упорная, – не раз говорила ей мать, – совсем как твой отец».

– Боже милосердный, сделай так, чтобы это оказалось правдой! – вслух вздохнула Десса, повернулась спиной к поглотившей Бена Пула толпе и, подхватив юбки, поспешила к дому портнихи.

Миссис Фабрини, верная своему слову, сидела за работой, внося в нее последние штрихи. Черное платье было готово и, как показала примерка, сидело безупречно.

Когда, держа под мышкой коричневый бумажный сверток, девушка вернулась в «Золотое Солнце» и вошла в свою комнату, над заботливо наполненной ванной поднимался горячий пар. От избытка благодарности Десса едва не расплакалась. Милая Роуз! Она все понимала и старалась упредить каждое ее желание! Возможно ли хоть как-то отплатить за такую доброту? Об этом следовало подумать.