|
«Чего ты хочешь?» – спросил ты это нечто, но оно не ответило. Оно лишь повторило твои собственные мысли. Твой вопрос, который ты адресовал ему. И ты понял, что либо ты сходишь с ума, либо ты не более чем муравей для этого существа, жившего долгие тысячелетия в кратере «Дедал». Спавшего, до тех пор, пока вы не разбудили его. И теперь уже ничто не сможет изменить судьбы. Новый дом строится на месте старого муравейника, и муравьям остается либо найти себе другое место, либо умереть. Так уж устроена эта жизнь. Вспомни свою сестру, которая родилась глухо-немой. Она дарила тебе глиняные сердечки в знак своей любви, но не ты, не она, никто не мог излечить ее, чтобы она могла выразить свои чувства словами. Понимаешь? Так и жизнь – некоторые вещи и события невозможно изменить. Их можно лишь попытаться принять и пережить. Поэтому, то, что ты увидел в южных копях, было для тебя кошмаром. Ты понял, что твоя жизнь – это всего лишь песчинка в огромном пустынном океане. Такой же беспомощный. Такой же малозначимый. Возможно, если бы с подобным столкнулись Земляне, то в их головах родилась идея о том, что они встретились с Богом. Таким же безграничным. Таким же непостижимым. Но ты не веришь в Бога. Поэтому не можешь познать Бога. Ты просто видишь что-то похожее на Бога. Что-то непонятное для тебя. И поэтому ты испытываешь ужас. Ужас и опустошенность, словно твою душу выжгли из груди, и теперь ты одинок и безнадежен в этом огромном мире. И ты знаешь, что все это может быть лишь стрессом, безумием. Но ты не безумен. Или же нет?
Бестия заскулила и высунула язык. Ветеринар беспомощно всплеснул руками и посмотрел на Лео. – Ума не приложу, что с этой псиной! – признался он. – Она что-то съела, а потом… – Да, знаю я, знаю! – отмахнулся ветеринар. – В крови у нее ничего не было. Анализы в норме. – Бестия завалилась на бок довольная тем, что ветеринар чешет ей брюхо. – Видишь? – Что я должен видеть? – По-моему, она здорова, просто хочет немного нежности и внимания. – В этом-то и дело! – вспылил Лео. – На кой черт мне собака, которая лижет руки и дает лапу?! Она же охранник, а не домашний заласканный щенок! Она должна вселять ужас, рвать, убивать… – Может быть, она просто устала быть злой? – пожал плечами ветеринар. – Не говорите ерунды! Бестия перевернулась на спину, подставила ветеринару свое покрытое белым пушком брюхо и довольно заурчала, когда его пальцы начали чесать ее. – Это не выносимо! – простонал Лео.
Филипп вышел из дома в 11.44. Была суббота. Хмурый день с мокрыми после дождя улицами под темно-серым небом. – Здравствуйте! – прокричала дочь Деллавейн Смит, взлетая на качелях в своем дворе высоко вверх. – Здравствуй, Хэйли! – Филипп подошел к зеленому забору. – Хотите покачаться? – спросила Хэйли. – Может быть лет тридцать назад. Хэйли взвизгнула, прислушалась, словно оценивая громкость своего крика. – А я знаю вашего сына. – Вот как? – Он приходил ко мне три дня назад. – Наверное, я был на работе. – Нет. Вы были дома. Терри сказал, что просто не хочет вас видеть. Филипп не ответил. Пластиковые качели вздрогнули. – Будь осторожна, Хэйли, – предупредил Филипп и уже отвернулся, когда пластиковая петля с вплавленным в нее подшипником треснула и развалилась напополам. Хэйли взвизгнула и полетела на землю. Звук падения был глухим и сдобренным рыданиями. – Ничего не сломала? – спросил Филипп, подбегая к ней. |
