Россу хотелось закричать «нет», но он чувствовал, что Брита говорит правду. Ему было больно за Сьюзан, за Меган, за крошечного младенца, которому суждено вырасти, не зная ни отца, ни матери.

– По крайней мере люди, виновные в смерти Лайона, заплатили за это своими жизнями, – сказал он.

– Да? – воскликнула Брита и радостно улыбнулась, но кончики ее морщинистых губ опустились, когда Росс рассказал ей о том, какой конец ждал Арчи и Дугласа. – Но они-то ни при чем, – сказала она. – Их не было в Кертхилле, когда убили Лайона.

– То есть как?

Брита обежала быстрым взором спящих людей и, понизив голос, объяснила:

– Когда Сьюзан нашла Лайона, он умирал. Она держала его в своих объятиях и вдруг увидела двоих мужчин, прячущихся на опушке леса.

– Это они убили Лайона?

– Тогда она думала только о том, чтобы помочь Лайону, хотя Мэри говорила мне, что его рана была слишком серьезной и он навряд ли поправился бы, если бы даже она сама или Меган оказались в ту минуту около него.

– Она узнала этих мужчин?

Брита вздохнула.

– Да, позже, когда она пришла в чувство, она вспомнила, что это были… Эаммон и Комин.

– Оба? – выдохнул Росс. – Но кто из них убил?..

– Она этого не знает. Может быть, ни тот, ни другой. Лайона застрелили в спину.

– Но когда Сьюзан вернулась в Кертхилл, разве она не сказала отцу и Комину о том, что видела их?

– Нет. Вначале она была слишком охвачена горем, потеряв Лайона. Я так поняла, что Мэри пришлось дать ей снотворное, чтобы оторвать от его тела. Она целую неделю пролежала в своей комнате, отвернувшись лицом к стене, и так страдала, что заболела. – Брита откашлялась. – Меган заподозрила, что Сьюзан беременна, и, когда она сказала об этом Сьюзан, та наконец пришла в себя. Потеряв свою единственную любовь, она знала, что носит в себе ее плод.

– Это порадовало бы и моих родителей… если бы они об этом узнали, – резко вставил Росс. – Пусть бы она приехала к нам…

Брита фыркнула.

– И человек, который вопреки приказу короля все время нападал на Эаммона, с радостью принял бы в семью его дочь?

Сущая правда. Тогда боль Лайонела была глубокой и безрассудной. А теперь? Как он встретит Меган, если узнает, что один из Сатерлендов находился на месте гибели Лайона? Ему, Россу, непременно нужно узнать, кто из двух в действительности убил Лайона.

– Эаммон или Комин угрожали Сьюзан? Она из-за этого покинула Кертхилл?

– Нет. Когда Сьюзан приехала сюда, то сказала мне, что она была сильно испугана. Она не могла видеть ни отца, ни Комина. И боялась как-то показать им, что подозревает их: ведь они тогда убьют и ее и ребенка.

– А Меган все это знала? – весь напрягшись, спросил Росс. Брита тут же отрицательно покачала седой головой, и напряжение его несколько ослабло. По крайней мере об этом Меган не солгала. – Они со Сьюзан так близки – почему же Сьюзан не доверилась сестре?

– Если вы об этом спрашиваете, то плохо знаете нашу Мег. Как бы она ни любила отца и ни ненавидела Комина, она не побоялась бы рассказать об этом.

С этим Росс был согласен и в ответ лишь потер затылок.

– Если вы хотите правду, я полагаю, что виновен Комин. Он всегда как-то странно смотрел на Сьюзан, когда думал, что никого нет поблизости.

Росс откинулся на спинку кресла и сквозь зубы прошипел:

– Как бы узнать наверняка.

В Килфедире плакал ребенок.

Спрятавшись около стены, огораживающей маленький двор, Комин на секунду отвлекся от изучения укреплений башни.