Комин прищурил глаза, в них промелькнуло что-то похожее на ненависть.

– Мне пришлось проделать большой путь верхом сегодня ночью, чтобы добраться сюда, и я здорово проголодался.

– Прекрасно. Ешь, но не сидя в отцовском кресле. Это значило бы, что ты покушаешься на его место… и на его жизнь.

– Глупые суеверия, – засмеялся Комин.

– Это – традиционные верования, – ответила Меган, не отходя от кресла. – Как менестрель клана Сатерлендов, я должна их поддерживать.

Комин фыркнул, но Росс уловил настроение сидящих в зале и понял, что они на стороне Меган. Сам он был согласен с Комином, что эти старые предрассудки – чепуха, но, очевидно, люди верили в них. Даже Арчи стало неловко. Если бы Комин все же сел в кресло Эаммона, то тем самым он прямо заявил бы о своих намерениях.

А какой смелой выглядела Меган, защищая права отца. Прошлой ночью Росс убедился в ее необычной храбрости и сообразительности, сейчас она снова это доказала. Хотя он не питал ни малейшей любви к человеку, которого она так твердо защищала, Росс уважал ее принципы. У Рианнон никаких принципов не было.

Кругом было так тихо, что, казалось, можно было услышать звук булавки, упавшей в насквозь промокший тростник. Сатерленды ждали, что будет дальше.

– Пойдемте, милорд, – сказал Арчи, – поднимемся в покои лорда Эаммона. Против вашего прихода он не возражает. Он справлялся о вас, как раз сегодня утром. Сказал, что, когда вы прибудете из Шур-Мора, ему нужно обсудить с вами одно дело.

Комин задержал взгляд на Меган. У него дергалась щека. Затем он повернулся и вышел из зала в сопровождении Арчи. Если бы они не шли к Эаммону, Росс, возможно, догнал бы Комина, чтобы расспросить о Сьюзан.

По залу пронесся облегченный вздох и даже смех. Постепенно разговоры возобновились.

– Женщина-менестрель, – усмехнулся Найджел, весь перемазанный в жире. – Дело женщины – готовить еду и рожать детей, а дай ей волю, так тут же начнутся капризы. Надо, чтобы женщина знала свое место. – И он поднял кубок, глядя на Росса.

– К счастью, меня не так воспитывали, и я знаю себе цену, – твердо сказала Меган. – А Россу она прошептала: – Простите меня за рыбу… и за вино. Принести вам кашу или что-нибудь мясное?

– Нет. С меня хватит. – Он внезапно встал, и она поняла, что он имел в виду не еду, а ее, Меган.

– Мы могли бы посидеть на одном из тех диванов у окна, – быстро проговорила она, указав на широкое сиденье, встроенное в углубление под окном. Там их никто не увидел бы.

– Нет, – повторил он, глядя прямо перед собой, словно от одного ее вида его тошнило, как от рыбы.

Меган спешно пыталась что-нибудь придумать, чтобы он не уходил, иначе она не увидит его до обеда.

– Я хочу кое-что вам рассказать.

Это его заинтересовало.

– Со мной можно говорить только об убийстве брата и местонахождении вашей сестры. – Его взгляд был твердым и непреклонным.

Меган задержала дыхание.

– Хорошо. Я отвечу на ваши вопросы о смерти Лайона. – А про себя добавила: но только на те, ответить на которые не опасно.

Замок Кертхилл одиноким стражем возвышался на скалистом мысу над беспокойно грохочущим морем, раньше на этом месте стояла древняя крепость пиктов. Несмотря на то что валы замка нуждались в укреплении и на них виднелись следы битв, в том числе недавно оставленные огненными стрелами Лайонела Кармайкла, Кертхилл был почти неприступен. Единственный подход пролегал по узкой тропинке, которая вилась от берега моря к воротам и находилась под пристальным взором стрелков в смотровых щелях башни.