Илья Дворкин. Львы живут на пустыре
ПЯТЕРКА
Уроки кончились. Сегодня был удачный день. Витька размахивал портфелем и улыбался. Ох, он сегодня и дал! Все рты пораскрыли. На уроке зоологии Витьку вызвали к доске. И он им всем показал. Он рассказывал о львах. А спросили его совсем о другом, спросили об амебах, о разных там «туфельках», но он рассказывал о львах. Запросто можно было «пару» получить, потому что об амебах Витька не читал, но он вовремя ввернул новое словечко, которое вычитал вчера в словаре. Ми-ми-крия! Людмила Антоновна так удивилась, что разрешила Витьке рассказывать о чем хочет. А он захотел о львах. О тиграх он тоже немножко рассказал. Львы живут в пустынях и степях, потому они и желтые, как песок. А тигры в зарослях — вот у них и получилась полосатая шкура: черная полоса — будто бы тень, желтая — будто солнце. Приспособились. Чтоб их незаметно было. Это и есть мимикрия. А раз позволили говорить о львах и тиграх, то Витька уж постарался. Он вспомнил книжки про Африку, и фильм «Барабаны судьбы», и книгу Брема, которую может рассматривать часами. Но, конечно, больше всего он присочинил от себя. Он врал вдохновенно и цветисто. Все слушали и крутили головами от изумления. Даже Людмиле Антоновне было интересно. А в результате — в дневнике пятерка. — Я и не знала, что ты такой любознательный, Пузырев, — сказала Людмила Антоновна, — приходи ко мне в выходной день, я тебе дам интересные книги о животных. — Научные? — спросил Витька. — Можно и научные. — Лучше научные. Я больше люблю научные. Я не то что некоторые, только про шпионов и читают, — сказал Витька и гордо посмотрел на Семку Лившица. У Семки он вчера выпрашивал замусоленную трепаную книжку под названием «Кровавая рука», но Семка не дал. Жадина. — Правильно, Пузырев! Ох, как правильно! — сказала Людмила Антоновна. — Ребята, вы даже представить не можете, какие чудеса творит наука! Людмила Антоновна раскраснелась, глаза у нее засияли. Она ходила по классу, коротко взмахивала рукой и рассказывала о собаках, которым пересаживали сердце. И о других собаках, которым обменивали головы — будто это были не головы, а кепки. И собаки после этого не сразу дохли. — Ой, девочки, — сказала Танька Орешкина, — вот бы мне поменяться головой с Варюшей Сперанской! И отличница она, и красивая, и косы у нее толстые! — Очень ей нужна твоя глупая башка, — сказал Витька. — Грубиян! — фыркнула Танька и отвернулась. А Людмила Антоновна рассказывала до самого звонка и никого больше не спросила. — Вот молодец, Витька, спас нас. А то мы ни шиша не выучили. Как на иголках сидели, — сказали басом два друга-второгодника, два Мишки. — Уметь надо, — важно ответил Витька. Он шел по самой середине улицы, круто сбегающей к реке, и думал: «Буду заниматься наукой. Решено. Возьму вот у Людмилы Антоновны разные книжки и все узнаю. Можно ведь узнать о львах больше всех на свете?! Потом в Африку поеду. В командировку. А что? Ведь есть, наверное, ученые по львам. Львиные ученые. Профессор Пузырев. Звучит!» Портфель мотался в руке непривычно тяжелый. «Чувствуется, что в дневнике пятерка, портфель и тот тяжелее стал», — сам с собой пошутил Витька и остановился. Ему захотелось еще раз полюбоваться так необычно заработанной пятеркой. Он открыл портфель и увидел две половины кирпича. — Что такое? — пробормотал Витька и тут же догадался: — Семка! Это Семка подложил! Ну, я ему покажу!
ЦИРК ПРИЕХАЛ!
Если пройти через парк имени Воейкова, срезаешь большущий угол. |
