Регина была оскорблена до глубины души.

Однако, несмотря на свои слова, Слэйд не отвернулся от нее. Он вообще не сделал ни единого движения. Его грудная клетка поднималась неровно, а дыхание было хриплым.

— Я предупреждаю тебя, — внезапно добавил он.

Регина наклонила голову. Жены обязаны подчиняться.

Она только что дала клятву повиноваться своему мужу. Но если она сейчас уступит, это будет катастрофой. К тому же какой-то женский инстинкт подсказал Регине, что Слэйд говорит вовсе не то, что думает. Крепко взявшись за торец двери, Регина сделала шаг в комнату.

Глаза Слэйда расширились.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Казалось, он смотрел не на нее, а сквозь одежду, на ее тело.

Регина вспомнила, что под ночной рубашкой у нее ничего нет, и зарделась. Но тут же заставила себя перейти в атаку и упрямо повторила:

— У нас свадебная ночь.

— О нет, — произнес Слэйд. — Убирайся отсюда. Немедленно.

— Ты слышал меня? — настойчиво произнесла Регина и с удивлением заметила, что Слэйд тоже покраснел.

— Уходи сейчас же.

И тут Регина отбросила все сомнения. Пришло время действовать, а не раздумывать.

Стремительно подойдя к Слэйду, она положила руки на его влажную от пота грудь, чувствуя, как он напрягся под ее ладонями.

Теперь уже она и подавно не собиралась отступать.

— Эту ночь мы проведем вместе.

— Нет.

Он словно пришел в себя от ее прикосновения и взял ее руки в свои. В это мгновение его бедро коснулось ее бедра, и от этого ощущения кровь в ней забушевала.

На скулах Слэйда заиграли желваки.

— Не делай этого, — произнес он, но отталкивать ее не стал.

— Не делай — чего? — Регина, полузакрыв глаза, все больше погружалась в ощущения, вызываемые близостью его тела. Дыхание Слэйда стало прерывистым, по его лицу катился пот. Слэйд сжал ее кисти, и Регина простонала, но не от боли, а от досады на то, что он отодвинулся от нее.

— Не могу поверить в это, — тяжело произнес он. — Я изображаю из себя святого, а ты изображаешь дурочку.

Регина открыла глаза и поражение обмерла — таких греховных глаз она увидеть никак не ожидала. Она почувствовала, как отчаянно забилось сердце. Силы начали стремительно ее оставлять — у нее едва не подгибались колени.

Глаза Слэйда опустились на ее грудь с поднявшимися сосками и направились еще ниже — на ее бедра. У нее было такое чувство, словно Слэйд видит сквозь ночную рубашку.

У Регины непроизвольно вырвался стон — их тела были разделены, и она не могла этого больше выносить. Она попыталась высвободить руку.

— Я сдаюсь, — произнес Слэйд. Его глаза блестели. — Я сдаюсь.

Двинувшись к ней, Слэйд обхватил ее лицо ладонями и Начал осыпать его жаркими поцелуями — жадно, ненасытно, как любовник, не видевший свою возлюбленную целую вечность.

Регина с силой обняла его, по ее щекам катились слезы.

Поцелуи Слэйда совсем не походили на те, которыми они обменялись когда-то на пляже. На сей раз Слэйд себя не сдерживал. От жадности его губ на ее коже оставались следы.

Эта ненасытность пугала и опьяняла. Казалось, он хотел попробовать ртом ее всю — и Регина охотно позволяла ему это.

Слэйд ни разу не дотронулся до ее тела, продолжая держать в ладонях лицо. Так ее никогда никто не целовал — и, подумала Регина, никогда не будет. Впрочем, сейчас ей казалось, что никакого иного будущего просто не может быть — только настоящее здесь, в этой комнате. К чему весь прочий мир, если Слэйд здесь?

И все же настал момент, когда поцелуи окончились.