— О, я прослежу, чтобы она была доставлена домой вовремя и смогла хорошенько отдохнуть, — заверил его Ханс, не замечая легкого раздражения, отразившегося на лице Мелоди.

При мысли, что эти двое мужчин так бесцеремонно распоряжаются ее судьбой, словно она малый ребенок, Мелоди злилась до невозможности. Она готова была сказать Хансу что-нибудь резкое, поскольку Брэд оказался вне пределов досягаемости, однако кое-какие соображения относительно мотивов такого поведения удержали ее от опрометчивых высказываний.

Может быть, ее злила та дружеская непринужденность, с какой эти двое мужчин беседовали о ней? Может быть, ей больше хотелось, чтобы они соперничали, проявляли какие-нибудь неожиданные признаки ревности? Да, может быть, призналась она себе.

Впрочем, теперь она почти до конца убедилась, что Брэд ею нисколько не интересуется. Иначе он вряд ли оставил бы ее наедине с Хансом. Парочка-другая интимных шалостей не в счет! Что касается Ханса, то он чрезвычайно легко принял Брэда в той роли, в какой она его представила: как своего босса, и не более. Так что у них нет никаких причин враждовать друг с другом, призналась себе Мелоди.

Однако, если быть абсолютно честной, то ей очень хотелось бы, чтобы у них были причины неприязненно относиться друг к другу. А точнее — чтобы Брэду было больно видеть ее с другим мужчиной, причем весьма и весьма привлекательным.

— Мелоди, крошка, ты чего такая сердитая? — спросил Ханс с такой неподдельной заботой, что Мелоди устыдилась своих мыслей. Она попыталась слабо улыбнуться в ответ.

— Ну вот, а теперь ты опечалилась… Ладно, брось — я тебя развеселю. У нас будет сегодня очень интересная прогулка. Отвезу тебя на курорт, где я работаю, и мы поднимемся в горы. Снег почти сошел, но воздух такой свежий и чистый, что твоим бедным городским легким дышать — не надышаться!

— О, вот такой радости я действительно своим легким давно не доставляла! — наконец не выдержала и рассмеялась Мелоди. — Ладно, поехали. Мне переодеться?

— Обувь у тебя удобная?

Девушка кивнула.

— Тогда ты хороша и так, — решил Ханс, беря Мелоди за руку, и повел ее из гостиницы к своему ярко-красному спортивному автомобилю, припаркованному у входа.

К удивлению Мелоди, машину окружала толпа подростков, хотя ничего необычного или выдающегося в ней не было. Это была самая обыкновенная малолитражка, которые тысячами встречаются на дорогах Германии. Один из парней заметил, что они идут к машине.

— Ханс! — завопил он. — Это Ханс Бринкерхоф!

Его крик привлек внимание остальных ребят, и в мгновение ока Мелоди и ее спутник оказались в плотном кольце. Девушка совершенно растерялась среди оглушительных голосов, что-то выкрикивающих со всех сторон по-немецки. С трудом выбравшись из толпы, она молча, со смесью любопытства и восхищения, наблюдала, как Ханс терпеливо отвечает на многочисленные вопросы. Наконец он тоже выбрался из толпы, чтобы усадить девушку в машину. При этом мальчики вежливо — почти благоговейно — расступились.

— Слушай, что все это значит? — спросила Мелоди, когда размахивающие на прощание руками подростки окончательно скрылись из виду. — Что за машина у тебя такая необыкновенная — я ничего такого не заметила… Или дело в тебе?

Казалось, ее невинный вопрос поверг Ханса в мгновенное замешательство.

— Да нет, они просто заинтересовались олимпийской символикой на машине.

— Но они явно узнали тебя! Слушай, как это я сразу не догадалась? Ты же знаменитость, верно?

— Нет-нет, какая там знаменитость! — смутился Ханс. — Вовсе нет, во всяком случае — не в американском смысле этого слова.