– Что именно? – спросила она. – Пожалуйста, скажи мне, Морган.

Морган так долго молчал, что ей уже стало казаться, что он откажется отвечать. А когда он заговорил, было видно, насколько трудно даются ему эти слова.

– Когда мы только поженились, я боялся признаться себе, насколько ты для меня важна. Когда кого-то очень сильно любишь, то становишься страшно ранимым. Я никогда подобного не испытывал, я боялся этого, и поэтому изо всех сил старался не признаваться в своих чувствах – даже самому себе.

– А теперь? – тихо спросила она.

– А теперь не время для проявления гордости – и слишком поздно бояться боли. Два года назад, когда ты от меня ушла, я, бывало, предавался фантазиям относительно того, как я тебе отомщу, когда найду. Я хотел добиться того, чтобы ты страдала так же сильно, как пришлось страдать мне. Можешь себе представить, что я почувствовал, когда ты прислала те цветы и я понял, что наконец смогу тебя отыскать?

– Судя по тому, как ты себя вел, – сказала Брук, – совсем не трудно поверить, что ты планировал наказать меня как можно сильнее.

– Я был настолько напряжен, что едва мог говорить. Ты шла мне навстречу по холлу бара Тони, а я никак не мог решить, чего мне больше хочется: схватить тебя и трясти, чтобы у тебя в голове помутилось, или бросить на ближайшую постель и любить тебя до тех пор, пока не иссякнут силы! – Его губы изогнулись в невеселой, горькой улыбке. – Ты знаешь, какое желание оказалось сильнее, – докончил он.

– А знаешь, каким фантазиям предавалась я? – ответила Брук. – Хочешь услышать?

Морган кивнул.

– Я воображала, что мы живем в собственном доме с нашим непоседливым сыном и нашей красавицей-дочерью. Ты приходишь домой каждый день к обеду вовремя, а я два или три дня в неделю езжу в Бостон, где работаю в лучшей художественной галерее города. В моих мечтах ты был таким мужем, у которого всегда находится время, чтобы сводить меня в ресторан и провести отпускное время всей семьей в каком-нибудь чудесном месте.

Морган сильно побледнел.

– Вот поэтому я, и продаю мои акции, – сказал он, делая глубокий вдох, как человек, который готовится проглотить большой стакан противной микстуры. – Если конгломерат согласится на совместное предприятие, у меня будет масса времени для того, чтобы быть таким мужем, о каком ты мечтаешь. – Немного помолчав, он чуть смущенно добавил: – Я люблю тебя, Брук. Не могу даже сказать, как сильно. И я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо.

Брук протянула руку и осторожно прикоснулась к щеке мужа.

– И я тоже тебя люблю, Морган. Я потрясена тем, на какую жертву ты готов пойти ради меня. Но, хотя я очень польщена твоим решением, я не хочу, чтобы ты продавал свои акции.

– Не хочешь?! Брук, я тебя не понимаю!

– Неужели ты не видишь, в чем дело, Морган? То, что я только что тебе описала, – это всего лишь… фантазии. Я люблю тебя такого, какой ты есть. Почему ты должен пытаться измениться и стать совершенно другим человеком? Я выходила замуж за Моргана Кента, президента компании «Кент Индастриз». Тебе нет нужды приспосабливаться к какой-то моей мечте, которая к тому же может мне самой не понравится, когда воплотится в реальность. Твой ум и честолюбие – неотъемлемые черты человека, которого я люблю. Я долго этого не понимала, Морган, но теперь я наконец разобралась в своих чувствах.

Он заключил ее в объятия, прижал к себе и, опустив голову, приник к ее губам, наслаждаясь страстным поцелуем.

– Я люблю тебя больше всего на свете, – прошептал он. – Я охотно продам все, чем владею, если это будет нужно, чтобы ты осталась рядом со мной до конца жизни.