Три бюро немного дальше были заняты какими-то дельцами, которые вполне могли оставить у себя в конторе что-нибудь ценное. Я пробил дырки в стеклах всех трех дверей, потом нашарил замок каждой комнаты и проник по очереди в каждое помещение, от души надеясь, что к ним не подключена сигнализация. В каждой комнате я устроил небольшой беспорядок, который ясно указывал, что здесь кто-то побывал. Резиновые перчатки в кармане убитого парня объясняют отсутствие отпечатков пальцев. В последней комнате я нашел на столе золотые часы с браслетом, взял их и сунул в карман парня — они должны были служить доказательством того, что здесь было совершено ограбление. Потом я вернулся к себе в бюро и позвонил Пату.

Моя версия была такова: я увидел разбитые стекла, проверил, как дела в моем бюро, убедился, что в нем шарили, и пошел посмотреть, не прячется ли кто на этаже. Тут-то он и попытался меня ухлопать. Управляющий подтвердил, что в здании полно свободных незапертых помещений, так что вполне вероятно, услышав, как поднимается лифт, парень проскользнул в одну из комнат в надежде спрятаться там. Когда же он попытался выбраться оттуда, то увидел меня и в панике начал стрелять.

Я-то знал правду. Он пришел, имея наготове две пластинки, чтобы открыть замок. Когда ему это не удалось, поскольку у меня на дверях был особый замок, он разбил стекло. Потом с помощью этих пластинок он легко проник в пустующую комнату и стал поджидать меня там.

Пат привез меня к себе в управление, и там я сделал соответствующее заявление. Не успел я закончить, как вошел один из детективов и сказал, что личность убитого еще не установлена, но уже известно, что он пользовался кольтом 38-го калибра, лицензия на который была выдана одному ювелиру, которого ограбили два года назад, тогда же увели и кольт. Лаборатории не удалось найти меток прачечной на одежде. Единственное, чем они располагали, так это сведениями о том, что его ботинки были изготовлены и куплены в Испании и, вероятно, в то же время, когда была приобретена вся остальная одежда этого типа. Отпечатки его пальцев отправили в Вашингтон, а фотографии по телетайпу были отправлены в Интерпол на случай, если он иностранец по происхождению.

Пат взял мое заявление, прочел и кинул его на стол.

— Я почти что верю в эту историю, — сказал он. — Черт побери, почти поверил в это.

— Ты доверчивый субъект.

— Приходится, приятель. Как раз сейчас я склонен быть более доверчивым, чем обычно. Сначала дело Делани, теперь эта история...

— По крайней мере, тут все ясно и понятно.

— В самом деле? — спросил он мягко. — Никто не охотится за твоим скальпом?

Он сцепил пальцы рук и улыбнулся мне, но взгляд его был холоден.

Я ответил ему улыбкой.

— Нелегко им будет заполучить его.

— Не води меня за нос.

— Но ведь у тебя есть показания пяти свидетелей, кроме моих. Все свидетели говорят о том, что мотивом в этом случае является обычное ограбление: украденная пушка, перчатки, часы, положение трупа, которое указывает на то, что он спрятался намеренно. Чего же тебе надо еще?

— Я мог бы изложить тебе и совершенно иную версию, — сказал Пат. — Единственная причина, почему я этого не стану делать, заключается в заявлении управляющего, а оно — единственное, что мне кажется бесспорным. Он действительно утверждает, что несколько офисов пустовали и не запирались. Один из них был на твоем этаже. Но остальные-то были заперты.

— Ну ладно.