– Но только не в этом доме, – сказал Джад. – Я сегодня остаюсь дома и не отойду от тебя ни на шаг, а Люси будет присматривать за детьми.

Минерва с трудом верила своим ушам, а еще меньше глазам. Он смотрел на нее с нежностью.

– В этом нет никакой необходимости, – слабо запротестовала она.

– Есть! И не спорь. Помнишь, я поклялся любить и заботиться о тебе и в болезни, и в горести.

– Помню.

– А теперь спи.

Понимая, что спорить дальше не имеет никакого смысла, она закрыла глаза.

Лишь утром следующего дня Минерва проснулась с ощущением, что ее силы стали постепенно восстанавливаться. Удивительней всего казалось то, что Джад спит рядом в ее комнате. Во время болезни он сумел не только окружить ее заботой. Его присутствие вселяло в нее уверенность, что она находится под надежной защитой, что все будет хорошо.

Уж кто-кто, а она может оценить, что это значит, если рядом человек, на которого можно положиться. Больше всего на свете она боялась умереть в полном одиночестве. Этот страх родился в ней после одного тяжелого случая. Тогда она проболела больше двух недель. Отец лишь заглядывал в ее комнату утром и вечером. Убедившись, что силы к ней еще не вернулись, он снова оставлял ее одну. Первый приступ болезни оказался столь сильным, что она не могла встать и сходить к врачу, который бы назначил лечение. А когда добралась до больницы, то после осмотра не смогла выйти из кабинета. Да и дальше было ненамного лучше. Ведь даже стакан воды некому было подать…

– Ну как, уже лучше? – спросил Джад.

– Думаю, жить буду, – отозвалась Минерва. Он нежно улыбнулся.

– Я очень рад это слышать.

Минерва положила голову ему на грудь так, чтобы были слышны удары сердца.

– Спасибо, что был со мной рядом, заботился обо мне.

Джад погладил ее по голове, убирая прядь волос с лица.

– Я пытался сказать тебе, что хочу заботиться о тебе всю оставшуюся жизнь.

Минерва изучающе посмотрела на него. Нет, в его глазах не было жалости, лишь нежность и ожидание ответа.

– Думаю, раз ты так говоришь жуткому пугалу, в которое я превратилась, значит, это серьезно.

Джад и впрямь был серьезен, как никогда.

– Да. Любовь пришла ко мне так естественно, что я даже не понял этого. А потом пережил кошмар, представляя, что могу окончательно тебя потерять.

Минерва шмыгнула носом, стараясь сдержать слезы.

– Ты действительно меня любишь?

Он нежно улыбнулся.

– Да, я по-настоящему люблю тебя, Минерва. Нежно, ласково и глубоко. Всем своим сердцем. И в моих глазах ты всегда самая красивая. Ты самая неповторимая и любимая. Это то, что я знаю твердо.

Одинокая слезинка скатилась по щеке Минервы, она все же не смогла ее удержать. Только Джад, ее замечательный Джад, мог быть таким великолепным.

– Ты самый лучший мужчина в мире. И я люблю тебя еще сильнее, – призналась она.

Джад хотел было ее поцеловать, но она нежно отстранила его.

– Не будем испытывать судьбу. Тебе совсем не обязательно болеть этим ужасным гриппом. – Улыбка Минервы сменилась напускной маской обиды. – Не хватает еще, чтобы ты болел, когда я уже выздоровею. Мне все-таки хочется достойно отметить возвращение в твою спальню.

Джад рассмеялся.

– Ну, как пожелаешь.

Закрыв глаза, Минерва заснула со счастливой улыбкой на лице.

Прошло еще два дня. Сегодня Минерва встала с постели и даже помогла Люси с посудой, а потом пошла в игровую, да так и застыла в дверях, со счастливой улыбкой наблюдая, как Джад с Генри собирают железную дорогу. Девочки весело помогали им, а Джон с увлечением смотрел телевизор.