— Живи… пока! — ответил Савелий.

Каждый понял, что это даже не перемирие, а так, небольшое затишье перед будущей схваткой…

I. Глобальные амбиции Рассказова

 Рассказов с нетерпением ожидал сообщений от Красавчика-Стива и при этом заметно нервничал. Чтобы немного отвлечься, он выпил полстакана водки, но желанного покоя это не принесло. Рассказов в ярости хрястнул кулаком по столу. В комнату тут же заглянул один из телохранителей, здоровенный бугай.

 — Звали, Хозяин? — встревожено спросил он.

— Чего? — рявкнул Рассказов, но тут же пришел в себя. — Слушай, Микки, позови-ка Машеньку! — распорядился он.

— Сей момент, Хозяин! — Парень обрадовался, словно шеф повысил ему жалование, и помчался выполнять приказание.

Аркадий Сергеевич сладко потянулся, но тут же поморщился: рана все еще давала о себе знать. Он потер ладонью живот, снова плеснул в стакан водки и выпил. Расшалившиеся нервы немного улеглись.

Более двух месяцев Рассказову пришлось проваляться в нью-йоркской больнице после того, как один из лучших хирургов города Бернард Хиклоу, весьма кстати вызванный дежурным доктором, несколько часов проколдовал над его раной. Рассказову повезло трижды: во-первых, он остался в живых, во-вторых, дежурный врач быстро сделал анализ и обнаружил заболевание крови, в-третьих, этот медик оказался родственником доктора Хиклоу и не замедлил обратиться к нему.

Закончив операцию, Бернард Хиклоу устало покачал головой и тихо заметил:

— Все-таки человек — удивительное существо. Другой с таким ранением давно бы предстал перед Всевышним, а у этого еще и кровь… — Доктор поморщился и неожиданно спросил: — Как его звать-то, запамятовал?

— Аркадий Рассказов! — взглянув в карту, ответила молоденькая медсестра.

— Так он русский! Теперь понятно! — усмехнулся доктор и не без уважения добавил: — Живучий народ! Ладно, везите его!

— В реанимационную? — спросила сестра.

— Его-то? — усмехнулся хирург. — Незачем, давайте сразу в реабилитационную! Не удивлюсь, если уже через пару дней этот русский вставать попытается!

Рассказов был под наркозом и всего этого, естественно, слышать не мог. Но, очнувшись, был весьма удивлен многозначительным взглядам медсестер и санитарок и хитрым улыбкам, которыми они щедро одаривали его, когда он попытался на второй день подняться с кровати, чтобы сходить в туалет. Однако обаятельная медсестра была непреклонна и заставила Рассказова облегчиться в утку. Переборов смущение, он заставил девушку отвернуться и долгое время никак не мог освободить мочевой пузырь. А когда сильная струя вырвалась наконец на свободу и шумно ударила в нержавеющую сталь судна. Рассказов покраснел от стыда, однако изменить уже ничего не мог: природа взяла свое, и его хватило лишь на короткое «извините».

— Господи, вы как дитя малое! — с улыбкой проговорила медсестра, забирая у него судно. — Отдыхайте! — добавила она, поправила простыню и вышла.

Аркадий Сергеевич тут же забыл про свой позор и почему-то вспомнил лицо незнакомца, склонившегося над ним сразу после ранения. Оно было ему совершенно незнакомо, но глаза… Кого напоминали ему эти глаза? И этот голос… Что он тогда сказал? «Живи… пока!» А может быть — «Живи!.. Пока!» Почему его так волнует этот голос? Откуда он знаком ему? С этим нужно будет разобраться, только не сейчас. Сейчас спать, спать, спать… Рассказов устало прикрыл глаза и тут же очутился в объятиях Морфея… И неожиданно этот бог отправил Рассказова в те далекие времена, когда ему было всего лишь двадцать три и он впервые увидел свою будущую жену…

Это произошло в ресторане «Арагви», где молодые и счастливые новоиспеченные лейтенанты всем курсом решили отметить окончание училища.