Филомена глубоко вздохнула, но тут же ахнула, потому что неожиданно перед ней возник человек в яркой одежде, танцующим шагом спустившийся к ней по лестнице. Он широким жестом распахнул перед ней дверцу экипажа и открыл большой зонт, чтобы укрыть от дождя.

– Мисс Филомена Локхарт? – и прежде чем она успела ответить, он схватил с колен ее единственный саквояж, причем этот жест был исполнен изящества. – Меня зовут Раджаникант Даянанд, я – слуга лэрда Лиама Маккензи, маркиза Рейвенкрофта. Меня послали к вам, чтобы забрать вас и проводить в замок.

Слово «впечатляющий» подходило этому худощавому молодому человеку и его одежде как нельзя лучше. Из-под малинового шервани блестела шелковая рубаха-куртка ярко-оранжевого цвета с золотом. Словом «шервани», вспомнила Филомена, называется богато вышитое длинное мужское пальто, которое любят носить индусы. Ноги у Раджаниканта были обмотаны в темно-коричневый шелк того же цвета, что и шарф, укутывающий шею.

Филомена оперлась на его руку и нырнула под зонт, чтобы вместе с провожатым подняться по ступеням и оказаться в небольшом помещении рядом с кухней, которое служило раздевалкой.

– Благодарю вас, мистер Даянанд, – и она стряхнула со своей шерстяной ротонды капли дождя, в то время как индус складывал зонт и ставил его в подставку.

– Все зовут меня Джани, – улыбнулся он, и его глаза засверкали.

Благодаря невероятно яркой одежде трудно было определить настоящий возраст Джани. Ему могло быть и пятнадцать, и двадцать пять, потому что его кожа была темной и очень гладкой.

– Что же, пусть будет Джани. – Филомена протянула ему руку. – А я…

– Вы Филомена Локхарт, я знаю. Мы очень вас ждали. – Он широким жестом указал на столпившихся около кухни и во всех дверях слуг, смотревших на нее в молчании.

Группа служанок собралась вокруг стола, накрытого для чая, а девчонка, помогающая на кухне собирать посуду для ужина, так и замерла с открытым ртом. Несколько лакеев и рабочих сидели на грубо сколоченных стульях вокруг стола, их крупные руки сжимали кружки с элем. Они солидно разговаривали с толстым поваром, поворачивавшим большой вертел, на котором жарилась какая-то крупная птица. Все они выглядели грязными, усталыми и глядели на нее осоловело.

– Здравствуйте, – вежливо произнесла Филомена, хотя сердце у нее билось прямо в горле, и сделала небольшой реверанс.

Неожиданно она ощутила чувство вины за то, что совсем не знала своих слуг. Хотя в доме мужа подобную фамильярность не потерпели бы. Она была там полностью изолирована, даже от сочувствия прислуги.

Мужчины вокруг стола коротко кивнули в ответ и пробормотали что-то вроде «Здрво!».

В надежде, что это было местное приветствие, она ответила:

– Приятно познакомиться!

– Англичанка, – пробормотал толстый повар с заметным французским акцентом так громко, что все услышали. – Эх!

– Это Жан-Пьер, наш всегда сердитый повар, – сообщил ей Джани.

Но в такой ситуации Филомена знала, что нужно делать:

– Votrecanard sent la perfection. Je peux seulement espérer goûter quelque chose de si délicieux pendant mon séjour .

Все тут же посмотрели на повара, у которого лицо расплылось в улыбке.

– Мадам прекрасно говорит по-французски. Я приготовлю вам сегодня вечером особый десерт. Пожалуйста, скажите, что вы предпочитаете вино, а не то пойло, которую эти луддиты называют скотчем и пьют как воду. – Повар даже плюнул на пол.

– По правде говоря, я отдаю предпочтение винам Прованса. – Филомена одарила повара сияющей улыбкой через густую вуаль, хотя прекрасно знала, что это так называемое пойло продается по всему миру и стоит дороже золота.