Лэрд практически потребовал, чтобы она приблизилась, и это прозвучало как вызов. Даже как соблазн.

– Нет, сэр, не позволяют.

Филомена вспомнила наставления Милли Ли Кер, подняла подбородок и заставила себя глядеть ему в глаза, для чего ей пришлось вспомнить все, что ей говорили о британской гордости и превосходстве, когда она приехала в Лондон в качестве виконтессы Бенчли.

В немигающих глазах лэрда отразилось пламя, которое ее обожгло, и на секунду Филомена поверила, что это демон глядит на нее из пропасти ада. Он смотрел на ее приближение тем самым огненным взором, каким дьявол озирает свое проклятое царство.

Чтобы справиться с этим ощущением, Филомена распрямила плечи, будто расправила ангельские крылья за спиной, и прошла все расстояние от одного конца стола до другого походкой королевской особы. Но постаралась, чтобы между ними оставался угол стола и стул с высокой спинкой. Она пыталась быть храброй, но без глупости.

Филомена очень жалела, что съела так много за обедом, потому что съеденное стало беспокойно шевелиться у нее в желудке, угрожая вырваться наружу. Тем не менее она не опускала глаз, хотя на это потребовались все ее силы, и даже больше.

Его глаза осматривали ее так, что Филомене хотелось прикрыться руками, чтобы он не понял, насколько беззащитной она чувствует себя в его присутствии.

– У нас не было возможности познакомиться официально, – заметил маркиз. – Должен сказать, мисс Локхарт, что вы не такая, как я ожидал.

Филомена попыталась изобразить вежливую улыбку и постаралась найти силы, чтобы сказать что-нибудь остроумное и приятное.

– Кажется, сэр, обстоятельства нашего знакомства были неожиданными для нас обоих.

Она ведь действительно не ожидала, что он такой молодой, такой потрясающе мужественный – и такой греховно привлекательный. Но разве позволительно так думать?

Филомена хотела всего лишь сказать что-то остроумное, развеять напряжение, возникшее между ними, но поняла, что ее ответ ему не понравился.

– Да. – Маркиз не ответил на улыбку, и Филомена с трудом подавила в себе желание забиться в угол, как наказанное дитя.

В своей жизни она почти не встречала людей, которые заставляли ее чувствовать себя маленькой. Большинство мужчин были с ней либо одного роста, и она могла прямо смотреть им в глаза, либо она возвышалась над ними. Но Рейвенкрофт смотрел на нее сверху вниз, как на карлицу, и ей приходилось закидывать голову, чтобы встретить его суровый взгляд.

Перед ней стоял настоящий солдат, с безупречной выправкой, прямой и неуступчивый, руки за спиной, каждый волос на голове приглажен, каждая складка одежды на месте. Стоя так близко, Филомена увидела фамильное сходство между Лиамом Маккензи и Дорианом Блэквеллом. Те же густые черные волосы, те же черные беспокойные глаза, та же грубая, почти варварская структура костей. Такие же жесткие углы и широкие кости, и ни единой слабины. Но губы Блэквелла изгибались в сардонической ухмылке, а губы Рейвенкрофта были вытянуты в строгую прямую линию, по которой нельзя понять, что он думает. У Дориана был вид одинокого хищника, голодного и угрожающего. А для Рейвенкрофта еще не придумали клетки, в которую его можно было бы засадить. Целые нации падали к его ногам. Ему кланялись короли, перед ним унижались тираны.

Филомена подумала, могут ли такие губы смягчиться в улыбке, эти горячие, безжалостные глаза стать нежными?

– Я просил леди Нортуок прислать мне умную, опытную и образованную гувернантку, и она прислала вас, мисс Локхарт. Что вы думаете по этому поводу?

От этих слов Филомену охватила паника, хотя тон был нейтральным.

– Разве вы не получили посланные мной рекомендации? Уверяю вас, сэр, я вполне квалифицирована, чтобы обучить ваших детей хорошим манерам. Леди Нортуок сообщила мне, после чтения рекомендаций от Уайтхоллов…

– Ваши рекомендации безупречны.