Он осторожно обнял ее, затем провел ладонью по ее спине. Уткнувшись носом в чудесные волосы Элис, Гиббон сделал глубокий вдох, вдруг, подняв голову, расплылся в улыбке. Он без труда опознал этот запах. То был запах возбуждения. И он точно знал, что именно разбудило в Элис похоть. Желание проснулось в ней оттого, что она дала ему отведать своей крови.

Снова улыбнувшись, Гиббон облизнул губы. Он до сих пор ощущал этот сладковатый привкус, это ощущение счастья, что дарила ему кровь Элис. Вкус ее крови все еще жил у него во рту. Этот вкус ужасно возбуждал, и ему хотелось пить еще и еще…

Гиббон провел ладонью по ее щеке. До сих пор желание, которое он испытывал, не находило удовлетворения, но теперь стало ясно: она наконец-то сбросила с себя оковы страха и готова слиться с ним воедино. Когда между мужчиной и женщиной возникает влечение, делиться кровью друг с другом — акт очень интимный. Легкий и пьянящий аромат возбуждения, что испытала Элис, должно быть, очень ее испугал, но все же она была здесь, спала, прижавшись к нему.

Осторожно приподняв голову Элис, Гиббон прикоснулся губами к ее губам. Он почувствовал легкие угрызения совести из-за того, что собирался ее соблазнить, воспользоваться вспыхнувшим в ней желанием, но, поразмыслив немного, Гиббон решил не обращать внимания на укоры совести, ибо для него было совершенно очевидно: они с Элис созданы друг для друга, предназначены друг другу судьбой. Но для того чтобы все у них сложилось наилучшим образом, она должна была убедиться: любовное соитие не причиняет физической боли, а насилие — это совсем другое. Он должен был проявить нежность и страсть, чтобы она по-настоящему излечилась от душевных ран, что нанес ей Каллум своей жестокостью.

Гиббон был почти уверен: как только они с Элис соединятся, страх покинет ее окончательно. Во всяком случае, он очень на это рассчитывал.

Покрепче прижав к себе Элис, Гиббон разбудил ее поцелуями. Проснувшись, она тотчас же ответила на поцелуй, и его плоть мгновенно отвердела. Сейчас на ней была лишь тонкая льняная сорочка, но ему не терпелось сорвать и ее. Он страстно желал прижаться к ее обнаженному телу, желал соединиться с ней и сделать ее своей.

Элис тихонько вскрикнула, когда Гиббон на мгновение ее приподнял и уложил себе на грудь. Она почти сразу же почувствовала, что в ней снова проснулось желание — нет, не проснулось, а вспыхнуло с ошеломляющей силой. Почувствовав, как к ней прижалась возбужденная плоть Гиббона, она со стоном пробормотала:

— Ты уже исцелился? Силы к тебе вернулись?

Она в восторге содрогнулась, когда его мозолистые ладони легли ей на бедра.

— Да, вернулись… — ответил Гиббон и тут же застонал, почувствовав, как Элис крепко прижалась к его изнывающей плоти. — Я все еще ощущаю твою кровь. Твоя кровь сейчас — в моей крови.

И в тот же миг Элис почувствовала, что от этих его слов еще сильнее возбудилась. Возбудилась и в то же время немного смутилась из-за внезапно возникшего у нее желания отведать крови Гиббона. Она всегда считала жажду крови своим проклятием, но сейчас ей хотелось не просто крови — кровь Гиббона стала и ее кровью. Громко застонав при этой мысли, Элис легонько укусила его за плечо, и тотчас же раздался его ответный стон, переходящий в рык.

Заглянув ей в глаза, Гиббон прохрипел:

— Сними рубашку, девочка. Я хочу почувствовать твое тело своим телом.

Элис тотчас уселась на него верхом и стащила с себя сорочку, и в тот же миг его ладони прижались к ее груди. Он стал легонько теребить ее отвердевшие соски, и Элис, закрыв глаза, снова застонала, наслаждаясь его ласками. Внезапно он обхватил ее за талию и привлек к себе. Затем принялся целовать ее груди, покусывая сосок. Элис вскрикнула от пронзившего ее наслаждения.