— Она шлюха, порождение дьявола, ниспосланная в мир для того, чтобы вводить праведников в грех! — завопил Каллум.

— Ты поступаешь неразумно, раздражая меня, Каллум. Теперь мое желание сделать твою смерть мучительной стало еще сильнее. Так что, ты будешь драться? Или хочешь заговорить меня насмерть? Впрочем, подожди, может, я смогу предложить тебе шанс выжить. Назови мне имя вождя, который послал тебя за Элис, и я дам тебе возможность сбежать. Согласен?

Каллум решительно покачал головой, и в тот же миг раздался лязг мечей. Хотя Каллум оказался искусным воином и отлично владел мечом, но Гиббон явно его превосходил, и Элис очень скоро поняла, что Гиббон просто играет со своим противником, внушая ему веру в то, что он действительно имеет шанс победить. Наверное, такая жестокая игра заслуживала порицания, но Каллум слишком долго мучил ее, и слишком много крови было у него на руках, чтобы Элис могла проявлять к нему сочувствие.

— Когда ты умрешь, я отведу твою шлюху своему вождю, — заявил Каллум. — И тогда она узнает, что такое настоящие муки.

Очевидно, Каллум зашел слишком далеко, ибо Гиббон вдруг перестал с ним играть. Выбив меч из рук противника, он крепко схватил его за горло. Элис помнила рассказ Гиббона о том, что делали Чужаки с его попавшими в плен братьями, поэтому не слишком удивилась этой вспышке ярости своего возлюбленного. И тут Элис увидела, как Гиббон ударил противника о ствол дерева. В тот же миг ужасный, внушавший ей страх Каллум и когда-то ее насиловавший превратился в смертельно бледного, трясущегося от страха человека, увидевшего свою близкую смерть в глазах врага.

— Ты дурак, Каллум, — тихо сказал Гиббон. — Если бы ты не изнасиловал Элис, если бы не искал ее смерти и не отказывался от собственного ребенка, я мог бы почувствовать к тебе даже некоторое сочувствие. Я даже мог бы тебя пощадить. Тебя привели к смерти лживые россказни других, тех, у кого не достало мужества самим вступить с нами в борьбу. Перед тем как ты умрешь, я расскажу тебе кое-что о тех людях, которым ты так слепо служишь, скажу тебе, почему они пытаются захватить одного из нас живым. Они думают, что мы знаем тайну бессмертия. Им нет дела до желаний Господа, они просто хотят жить дольше.

Гиббон посмотрел Каллуму в глаза и увидел: тот действительно в свой смертный час вдруг понял, что его долго обманывали. Не желая пить кровь этого человека, Гиббон просто вспорол ему горло кинжалом и бросил тело на землю. Он знал, что угрызений совести из-за убийства Каллума он испытывать не будет.

Повернувшись к Элис, Гиббон увидел, что она встает на ноги. Он быстро вытер свой кинжал о рубашку поверженного противника, затем сунул кинжал в ножны и подошел к Элис. Ему страстно хотелось обнять ее, хотелось прижать ее к себе, чтобы окончательно убедиться в том, что она не очень серьезно пострадала. И в то же время он был готов схватить ее за плечи и встряхнуть как следует, чтобы она поняла, что до смерти напугала его своим внезапным исчезновением. И только сейчас заметив, что рана ее уже почти зажила, он почувствовал, что страх за жизнь Элис понемногу его отпускает. Посмотрев ей в глаза, он тихо сказал:

— Ты не должна была выходить одна.

— Да, я понимаю. Но тогда я думала лишь о том, что нам надо раздобыть какую-нибудь еду. — Элис поморщилась. — Конечно, мне пришла в голову мысль, что Каллум, возможно, станет преследовать меня в одиночестве. Но я отбросила эту мысль. И как ни странно, я даже не слышала, что он крадется за мной, пока он не прыгнул мне на спину. Наверное, я слишком уж… задумалась. Мне очень хотелось побыстрее вернуться к тебе. Хотя, конечно, тот кролик, которого я поймала, всего этого не стоит.