Толпа взревела, но вскоре утихла. По всей видимости, все ждали, когда хозяйка откроет дверь. Но дверь не открылась, и тогда мужчина снова закричал:

— Эй, Левенах! Ты слышишь нас, ведьма?! С нас довольно твоих злодеяний! Мы пришли, чтобы расправиться с тобой!

Олдер повернулся и взглянул на закатное солнце, все еще висевшее над верхушками деревьев. Было еще слишком светло, поэтому он по-прежнему скрывался в густой тени.

Снова повернувшись к дому, он мысленно произнес: «Не выходи». Было совершенно очевидно: если Левенах сейчас выйдет из дома, разъяренная толпа тотчас ее убьет. А мертвая она была Олдеру без надобности. Более того, если последнюю колдунью из клана Левенах убьют смертные, то и ему, Олдеру, придет конец.

Он должен пролить ее кровь, он, и никто другой.

«Не выходи», — повторил он.

Внезапно дверь распахнулась, и Олдер в изумлении уставился на женщину, выходившую к бушующей толпе.

— Что это значит?! — громко спросила колдунья, и Олдер вздрогнул при виде этой последней из рода Левенах.

Всем своим существом он ощущал ее силу, ее власть. Невольно попятившись в глубь леса, он почувствовал, как шерсть встала дыбом у него на загривке.

Проклятый солнечный свет — пусть уже не очень яркий — сверкал в ее огненных волосах. И тотчас же в ушах у него прозвучали слова сводника: «Рыжая, как сам дьявол».

Левенах была выше большинства мужчин, собравшихся перед ее домом. И она смотрела на них с вызовом, подбоченившись. На ней было платье простолюдинки, но стоило лишь взглянуть на нее — становилось ясно: такая женщина никак не может быть простой.

Тут предводитель толпы приосанился и снова закричал:

— Еще одна смерть на твоей совести, Левенах!

Он указал в сторону мужчины и женщины с длинным свертком, и те сразу же приблизились.

Некоторые из женщин громко зарыдали, а мужчины снова разразились криками и проклятиями.

— Что ты скажешь на этот раз?! Все тебе мало нашей крови?! — еще громче заорал предводитель.

— Кто это? — послышался тихий голос Левенах.

— Мой мальчик! — завопила женщина со свертком. — Мой бедный Том! Ему только недавно исполнилось шестнадцать, он еще и мужчиной не успел стать! Но что тебе до этого?! Ты убила его, гнусная ведьма! Шлюха! Отродье сатаны!

— Нет-нет, — прошептала колдунья, и Олдеру показалось, что он учуял ее ужас. — Нет, только не Том…

— Ты лжешь! — закричал предводитель, размахивая факелом. — Ты всегда нам лгала! Ты слишком долго пила нашу кровь, и теперь с нас довольно, Беатрикс Левенах! Теперь мы положим этому конец!

— Дунстан, но ты ведь не думаешь, что я…

— А что еще мы должны думать? — перебил Дунстан. — Незамужняя женщина, которая ведет себя так, словно она мужчина, словно она…

— Но мой жених…

— Нет никакого жениха! — со злобной насмешкой воскликнул Дунстан. — Годами мы молча глотали твою ложь, твою и твоего отца. Старые сказки — всего лишь сказки! Ты защищаешь лимнийцев не лучше, чем нас защищал бы сам дьявол!

Олдер поежился при этих словах. Дунстан же продолжал:

— А теперь ты заплатишь за все, проклятая ведьма. Я знаю, как с тобой расправиться.

Дунстан взглянул на свой факел, потом покосился на толпу. Солнце уже заходило за верхушки деревьев, и казалось, что факелы в руках мужчин разгорались все ярче.

— Хватайте ее! — распорядился Дунстан.