Талбот неожиданно вскочил.

– Что ты говоришь?

– Что слышал.

– Кто меня заставил?

– Я ничего не знаю. Но судя по тому шуму, который носится вокруг признания Марлоу, ясно, что это липа. Парень не мог очистить банк Мидлтоуна и пришить Эла Бакера.

– Почему?

– Потому что он только что обчистил две кондитерские, а ты знаешь, каковы эти маленькие жулики. Можно сказать, что бабки жгут им руки. В день нападения на банк Эд Марлоу валялся мертвецки пьяным в отеле "Ибор-Сити".

Тэд положил руку на рукоятку своего револьвера. Эдем сказал слишком много или, наоборот, слишком мало.

– Если ты ненавидишь меня до такой степени, то почему ты мне все это сообщаешь?

– Потому что ты все равно не сможешь воспользоваться этим. Тебе ни за что не попасть на Национальную дорогу. Все копы Сун-сити получили распоряжение схватить тебя. И даже если тебе удастся добраться до Тампы, что ты можешь доказать? Ведь Эд Марлоу мертв, не так ли?

– Продолжай, Люк, продолжай. Ты меня заинтриговал.

Талбот приблизился к шезлонгу Люка. Он начал вытаскивать свое оружие, когда Люк подскочил как пружина и выпрямился. Мгновенным ударом правой в подбородок он отправил Талбота в угол комнаты. Револьвер выпал из руки Тэда и упал на мощенный плитками пол.

– Ты решителен, Тэд, но недостаточно профессионален. Это моя профессия – быть решительным и твердым, – Люк подобрал револьвер и подошел к Талботу. – Жалко, что на мне нет башмаков, чтобы помять тебе бока.

Проигрыватель наигрывал мелодию "Я люблю вас, Мока". Талбот потряс головой, чтобы немного прийти в себя, и поднялся на одно колено. Когда он наконец встал на ноги, то ударил кулаком в живот Люка, но тот, ожидая удара, напряг мышцы, и у Тэда создалось впечатление, что он ударил в стену. Эдем небрежно оттолкнул его от себя подальше и произнес презрительным голосом:

– Не порти мебель, – ухмыльнулся он, – и убирайся! Убирайся, пока я не рассердился. Ты слишком изнежился, Тэд, и превратился в слабоумного полудурка. Нельзя сказать, что ты параноик, но ты не сможешь управлять даже девчонкой.

Эдем продолжал награждать его ударами, подталкивая к выходу. Он протянул Талботу его револьвер.

– У тебя не хватит духу воспользоваться им. Мы оба, после того как повзрослели, проделали одинаковый жизненный путь, но по разные стороны закона. А теперь можешь убираться и сдаться полиции, как добрый гражданин, какой ты и есть на самом деле. А когда тебя посадят на электрический стул за убийство девочки Конли, не забудь мне оставить место в первом ряду партера. – Застекленная дверь громко хлопнула.

Кровь бросилась Талботу в голову: Люк выставил его на посмешище. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным. Талбот взглянул на револьвер в руке... но если он убьет Люка, то взвалит на свою шею еще одно убийство. Эдем это отлично понимал.

Тэд обогнул дом и направился по аллее к машине. Луна не светила и звезд почти не было видно за облаками. На руки Тэда и лицо накинулись тучи мошек. Он отогнал их, все еще продолжая размышлять. В сущности, это посещение не принесло особой пользы. Эдем, вероятно, солгал, но сведения о Марлоу были интересны. Логично предположить, что человек, состряпавший дело Конли-Марлоу, повинен и в смерти Бет.

Его спас запах табака, смешавшийся с запахом жасмина. Талбот живо отступил в сторону и внимательно вгляделся в бесформенную массу в нескольких метрах от дороги. Внезапно там зажегся огонек сигареты и голос инспектора Грэхема произнес:

– Мне кажется, что мы зря теряем время. Талбот сюда не придет.