Совместными усилиями убрались довольно быстро.

— Так что там с кредитованием? Почему это мой друг в пролете?

— А сам ты, можно подумать, не в курсе?

— Не-а, — соврал Тихон.

Несколько мгновений Ольга его внимательно разглядывала. Потом отвела взгляд, уселась в предложенное кресло, поджала ноги и, обхватив огромный бокал ладонями, начала:

— Ну, тогда слушай. Все дело в том, что в нашей стране взять в качестве залога объект строительства практически невозможно. А другого имущества, хотя бы приблизительно соразмерного с ним по стоимости, у большинства заемщиков нет. Весь фокус в этом. Банки не хотят идти на риск.

— И ты?

— Я? Если говорить обо мне — я бы однозначно отказала в выдаче такого кредита.

— А вот на западе строительство кредитуется довольно активно, — парировал Тихон.

— Как для человека, который не разбирается в данном вопросе, тебе подозрительно много известно.

Тихон смутился, но вида не подал. Ему не хотелось показывать собственную осведомленность. Вообще не хотелось, чтобы она узнала о том, что он собой представлял в прошлом. Он был обычным мужчиной и не хотел вспоминать о том, что потерял. В ее глазах Тихон хотел быть кем угодно, но только не неудачником.

— Да просто где-то слышал краем уха, — бросил он и отвернулся, якобы для того, чтобы открыть новую бутылку муската.

— Ну, тогда ты, наверное, слышал и о том, что зарубежные банки, предоставляя такие кредиты, имеют довольно обкатанную схему, при которой большая часть рисков переходит на другие организации. В наших же реалиях это утопия.

Тихон кивнул. Вынул бокал из ее рук и, кривовато улыбнувшись, налил Ольге еще немного.

— Ну, и черт с ним.

— А как же твой друг?

— Юрка? Он не дурак. А если сунулся в банк, то, значит, на что-то рассчитывал. — Тихон отошел к окну, подпер задницей подоконник и с интересом уставился на гостью. Сейчас, сидя в его кресле, она выглядела такой молоденькой, что в его голове совсем не укладывались ни её довольно жесткие профессиональные суждения касательно ведения бизнеса, ни наличие троих сыновей, которых он только-только выпроводил за порог вместе со своей дочерью. Внешняя картинка никак не клеилась с внутренним содержанием.

— Почему ты так смотришь?

— Любуюсь, — не стал хитрить Тихон. Ольга фыркнула. Интересно, как бы она себя повела, если бы знала, какие сцены прокручивались в его голове? Куда бы только подевались её сарказм и бравада. Гдальский отпил из своего бокала.

— А что это было за наставление сыновьям напоследок? Про кафе и девушек?

— Да так… Я учу своих мужчин тому, что парень всегда платит за женщину. Вне зависимости от цели встречи и того, чья девушка села за его стол.

— Звучит довольно архаично, — стараясь не показать собственного удивления, заметил Гдальский.

— Ну, как есть. Мы, сексисты, такие… — перевела все в шутку Ольга. — Что-то ты приуныл, — добавила, оставляя бокал и вставая с насиженного места.

«Уходит?» — растерянно подумал Тихон, бросив взгляд на часы. Черт! Да ведь еще детское время. И детишек не будет аж до одиннадцати. Не то, чтобы он на что-то рассчитывал…

* * *

— А как тут не приуныть, если все больше нравится тот, кого я, по классике жанра, должен не слишком-то жаловать?

— Ник? Мы сейчас говорим о моем сыне?

— О нем. Я… правда должен извиниться. Ты вырастила отличного парня. Парней… — поправил себя, усмехнувшись.