– И да поможет им Бог! – рассмеялась Джейд.

Итак, она разрешила.

Колт должен был использовать все свое политическое влияние для выяснения подробностей, а затем, войдя в контакт с белым подпольем, навести справки о Мэрили. После этого они с Куртом отправятся в Россию и сделают самое лучшее, что можно представить в этой ситуации – привезут Мэрили домой. Домой – это значит в дом Колтрейнов, в дом, где живет ее семья.

Мэрили была членом семьи Колтрейнов, а Колтрейны должны держаться вместе…

Глава 25

Тобольск, Россия

Февраль 1918 года

Только в начале декабря Мэрили и Владимир Дубовицкий с товарищами добрались до Тюмени. Мэрили была полна решимости сделать все возможное для освобождения отца из рук большевиков.

До нее и Владимира дошли новые сведения о Драгомире: он содержится где-то недалеко от императорской семьи, в маленьком городке Тобольске, расположенном на месте слияния рек Тобола и Иртыша. Большевики все еще надеялись вернуть утраченное золото, и, говорят, здесь видели Ирину.

Тобольск, носивший гордое название города, представлял собой скопление деревянных домишек, беленных известью церквей и нескольких торговых рядов. Николай с семьей содержался в доме бывшего губернатора, окруженном высоким бревенчатым забором.

Поразмыслив, они решили, что самым подходящим местом для сбора информации мог быть небольшой ресторанчик, часто посещаемый болтливыми солдатами-новобранцами. Мэрили нанялась туда официанткой, поселившись в комнате, расположенной прямо над ресторанным залом, а Владимир перешел на нелегальное положение, не теряя, однако, с девушкой связи. Мэрили быстро приспособилась к таким необычным и тяжелым для нее условиям. Ресторанчик был открыт почти все время и являлся единственным местом, где собиралось разношерстное городское общество.

Мэрили никогда не приходилось сталкиваться с такими жестокими морозами. Порой температура воздуха падала до пятидесяти градусов ниже нуля, толщина льда на реках достигала целого фута – весь мир казался изваянным изо льда и снега. Но горячая вера в спасение отца согревала Мэрили и не давала пасть духом.

Она назвалась русским именем Наталья и быстро стала всеобщей любимицей завсегдатаев, находивших ее прекрасной и весьма бойкой одновременно: Мэрили не позволяла самым пылким своим поклонникам переходить границы дозволенного и, требуя к себе уважения, получала его.

Конечно, среди молодых солдат-красноармейцев нашлось немало желающих пригласить ее на ужин или прокатиться до Тюмени. Надеясь, что кто-нибудь из солдат рано или поздно проболтается о чем-нибудь важном, Мэрили охотно принимала их приглашения. Но услышать что-нибудь ценное от простых солдат ей так и не удалось.

Однажды субботним вечером в ресторан зашел человек, которого она никогда не видела раньше. Похоже, он был важной птицей, поскольку при его появлении среди солдат воцарилось молчание.

Прищурившись, он обвел помещение подозрительным взглядом и расстегнул шинель. Повесив ее на вешалку, он обернулся, и, встретив его пронзительно-властный взгляд, Мэрили уже не сомневалась, что перед ней комиссар. Высокий, крепко сложенный, он показался Мэрили по-своему привлекательным.

Глубоко вздохнув, она искренне понадеялась, что не слишком сильно привлекла внимание вошедшего. Впервые встретив комиссара, а не простого солдата, она подумала, что, вероятно, из него можно было бы выжать много интересного и ценного. Она почувствовала на себе его холодный взгляд и смело посмотрела ему в глаза.

– Добрый вечер, – приветствовала его Мэрили. Ее русский уже стал совершенно чист, а улыбка была поистине лучезарна. – Меня зовут Наталья. Что вам угодно?

– Тебя! Мне нужна ты, обнаженная и поданная на большом блюде, – по-французски ответил он.

С трудом сохраняя самообладание, Мэрили тоже перешла на французский:

– К моему сожалению, сегодня вечером я не значусь в меню.