– Напрасно ты это сделал! – упрекнула его Китти. – Ты же знаешь, я не люблю, когда вмешиваются в мои дела.

– Кэтрин, ты всегда была упрямой, – небрежно пожал плечами Натан. – Ты просто не замечаешь, что работаешь на износ. Ты хоть в зеркало-то заглядывала? Эти бесконечные вахты в госпитале сделали из моей невесты старуху! И к тому же ты знаешь, что я не считаю это место подходящим для молодой женщины.

– Опять ты пытаешься давить на меня! – возмутилась Китти.

– Не забывай, что я тебя люблю. – Он нагнулся и слегка поцеловал ее в щеку. – И если и проявляю настойчивость, то лишь потому, что желаю владеть тобой как своей женой!

Китти совсем помрачнела. Разговоры о свадьбе как о деле решенном смущали ее – что-то в ее душе противилось этому. Ей казалось, что сейчас, в самый разгар войны, не время выходить замуж. Правда, она постоянно напоминала себе, что Натан – ее настоящая любовь, что они созданы друг для друга. Может быть, он прав? Может быть, ей следует вернуться домой уже в качестве жены Натана? Там она и останется, дожидаясь его возвращения. Разве мало довелось ей видеть крови и страданий?

Натан пообещал раздобыть отдельный номер в гостинице в Ричмонде, где обычно останавливался во время увольнительного отпуска.

– Правда, это будет не так-то просто: цены там немыслимые. Гостиница переполнена семьями беженцев и теми, кто приехал навестить родных в Чимборазо. Кофе там стоит полтора доллара фунт, а чай – пятьдесят. Даже за писчую бумагу дерут по пятьдесят центов за лист. Многие вынуждены писать письма домой на старых газетах или оберточной бумаге – что подвернется под руку. А табак! Если даже и посчастливится найти его, вряд ли он окажется по карману простому солдату!

– Надеюсь, что дома дела не так плохи.

– Не знаю, Кэтрин, – с тревогой отозвался Натан. – Но я бы хотел, чтобы мы поскорее поехали туда и выяснили все сами. Одно дело – читать газеты, и совсем другое – взглянуть собственными глазами.

Оказалось, что платье, надетое на Китти, было единственным в ее гардеробе. Натан настоял немедленно купить новые платья.

– Сегодня вечером в гостинице будет бал, и я желаю танцевать с самой прелестной девушкой во всем Ричмонде.

– Натан, все это слишком напоминает мне старые времена! – мрачно заметила Китти. – В тот, первый раз, когда ты пригласил меня на бал, у меня также не нашлось подходящего платья.

– Любовь моя, – улыбнулся Коллинз, гладя ее по колену, – однажды ты станешь самой шикарной дамой во всем графстве Уэйн! Твои туалеты будут доставляться от известных европейских портных, сшитые специально для тебя! Все остальные женщины станут равняться по тебе – по твоему стилю, по красоте, по общественному положению. А для начала я бы желал приобрести платье для сегодняшнего вечера, который станет непростым для нас обоих. Я представлю тебя всем своим друзьям в Ричмонде и объявлю о том, что скоро мы поженимся. С прошлым все будет покончено.

Китти с любопытством покосилась в его сторону. Временами Натан впадал в непонятную задумчивость, молча глядя на нее рассеянным взором, и оставалось лишь гадать, какие мысли бродят в его белокурой голове. Уж не борется ли он с воспоминаниями о Люке Тейте и Тревисе Колтрейне, не преследует ли его образ Китти в объятиях соперника? И не потому ли он так торопится со свадьбой? Может быть, он вообразил, что после заключения брака по всем правилам ее тело будет принадлежать целиком ему, ему одному? Вряд ли гордыня позволит Натану так легко расстаться с унизительными видениями.